— Большое спасибо! — горячо проговорила Лиза. — Прошу прощения за то, что обременяю вас своей просьбой…

— Что вы, я рад вам услужить… Елизавета Николаевна, вам очень идет этот мех. Станислав так долго выбирал. Я теперь понимаю почему — он точно угадал то, что пойдет вам больше всего.

И добавил, уже стоя у открытой дверцы кареты:

— Ваш муж очень вас любит!

Дверца кареты захлопнулась, и Лиза осталась одна в полном смятении. Что ей сказал Теодор? Что Станислав ее любит? Если это так, то она вовсе не разбирается в чувствах. Допустить такое… Неужели любовь всегда идет рука об руку с ненавистью? По крайней мере, до сих пор Лиза считала любовью совсем другие проявления чувств.

Лиза так задумалась, что не заметила, когда карета тронулась с места, и она не выглянула в окно, чтобы на прощание помахать Теодору…

Думая о его словах, она почему-то вспоминала самого Янковича. Его распахнутую на груди рубашку.

Прядь волос на вспотевшем от какой-то работы лбу.

Что он делал? Как будто запыхался, подойдя к ее карете… Не бежал же он, чтобы побыстрее увидеть ее!

Какая ерунда лезет ей в голову! Что делал, почему бежал, вспотевший лоб… Замужняя женщина, а думает о постороннем мужчине! Неужели она такая же ветреная, как ее мать?! От одной этой мысли ей стало страшно — походить на мать в ее эпатирующих общество поступках она хотела бы меньше всего.

Колеса кареты застучали по булыжной мостовой — карета въехала в город и через некоторое время остановилась. Лиза не тронулась с места, она считала, что Василисе виднее, когда княгине Поплавской можно будет показаться на людях.

Наконец дверца распахнулась, и какой-то человечек, маленький, черненький, необычайно проворный, с аккуратно причесанной головой, подал ей руку — ни один волосок не выбивался из его прически, хотя Лиза почувствовала на лице дуновение слабого ветерка.

— Вельможная пани, — тараторил он, — решила посетить наш скромный магазинчик, почтила своим присутствием, подобно ангелу небесному снизошла…

Человечек кланялся и бойко шпрехал по-немецки, вероятно, предупрежденный Василисой, что княгиня не говорит по-польски. Лиза подумала, что с завтрашнего дня она начнет изучать польский.

Как она поняла, ее встретил приказчик цветочного магазина, доходы от которого Василиса регулярно отдавала Станиславу.

Но что это он такое говорит? Пани Василиса спасла его от позора? Вот почему Лиза ехала в город среди ящиков с цветами!

Рядом с ним стояла Василиса и посмеивалась.

— Видите, ваше сиятельство, в нашем магазине чуть не случилось то, о чем я и говорила: товар у Вацлава заканчивается, вот он сидел и горевал, а то не иначе к святой Терезе возносил свои молитвы.

— То есть так. Тереза услышала. Послала ангела…

— Ангел — это вы, — улыбнулась Василиса и предложила:

— Посидим у Вацлава, выпьем по чашечке кофе. Он небось только карету увидел, сразу за пирожными послал. Знает, что я сладкоежка.

— Правда? — оживилась Лиза. — Я тоже!

Они оставили карету возле цветочного магазина.

Экономка рассказала ей, что всем ведал в магазине Вацлав, а по документам он принадлежал Василисе.

— Екатерина Гавриловна распорядилась, — призналась она. — Сказала, пусть тебе на память от меня хоть что-то останется.

— Но вы же сами говорили, что доходы от магазина идут на хозяйство замка!

— Так и есть. Мне-то деньги зачем? Моя жизнь — этот самый замок и есть.

В словах Василисы прозвучала такая грусть, что Лизе стало ее жалко.