|
Нас привезли в места, где во время войны японцы держали пленных солдат английской, американской и прочих союзнических армий. Военнопленные строили в ужасных условиях мост через реку, который должен был соединить два каких-то важных района. Конечно, большая часть при этом погибла от голода и тропических болезней. После войны про эту трагическую историю сняли фильм, и теперь зажравшиеся западные туристы платят большие деньги, чтобы провести две недели в таких же условиях, как те военнопленные.
Рудик театральным жестом поднял руку и воскликнул: — Но я-то за что мучился? — Ты же сам сказал — за любовь! — напомнил ему Маркиз. — Действительно… в общем, представь: дикая жара, сырость, как в турецкой бане, комары размером с добермана и такие же злющие, отсутствие сотового роуминга, вместо жилья — шаткие бунгало, состоящие из одних щелей и дырок… так что, когда мы с подругой пытались уединиться, оказывалось, что через эти щели за нами с интересом наблюдает половина населения ближайшего туземного поселка… а самое печальное, что от усталости и отсутствия комфорта мне все реже хотелось с ней уединяться! Я уж не говорю о том, что кормили нас ужасно, и порции были очень скудные. Наверное, этим хотели приблизить наши условия к тем, в которых содержались военнопленные. Для полноты картины, так сказать. Рудик огляделся в поисках официанта, и тот тут же возник, катя перед собой столик, где красовался ягненок на вертеле. С довольным урчанием вонзив зубы в мясо, Рудик на какое-то время прервал рассказ. Однако он довольно скоро разделался с ягненком и продолжил: — Ты знаешь, что я физически не могу существовать без экономической информации. Курс валют, состояние рынков ценных бумаг, индекс Доу-Джонса — для меня это как воздух. Так что даже там я сохранил подписку на основную информацию… — Это каким же образом? — заинтересовался Маркиз. — Ты же сам только что сказал, что там не было связи? И я, кстати, неоднократно имел возможность в этом убедиться… — Извини, старик! — Рудик покровительственно улыбнулся. — Обычная сотовая связь там действительно отсутствовала, но важнейшую экономическую информацию мне сбрасывали по спутниковому каналу. Так что я держал руку на пульсе… кстати, я вижу, ты не ешь свой сыр, так, может, отдашь его мне? — Пожалуйста, старик! У меня совсем нет аппетита! — И Леня пододвинул приятелю сырную тарелку. — Так вот, однажды утром я узнал о необычном падении курса ценных бумаг на гонконгской бирже. Такое падение, на мой взгляд, должно было предвещать серьезную природную катастрофу в тех местах, где мы находились… — Что? — Маркиз решил, что ослышался. — Как могут быть связаны такие вещи? — Очень даже могут, старик! — Рудик покровительственно улыбнулся. — В мире все связано, а уж биржа — это вообще зеркало, которое отражает все на свете! Короче, я сказал своей приятельнице, что вскоре что-то должно произойти — землетрясение, или цунами, или на худой конец военный переворот… а она только подняла меня на смех! — Я себе представляю! — ухмыльнулся Маркиз. — Нет, ты себе этого не представляешь! — оборвал его Рудик. — Короче, слово за слово, мы окончательно рассорились, я с попутным слоном добрался до ближайшего города, оттуда — в Пномпень и наконец домой… и вот теперь я отъедаюсь и прихожу в себя! — он окинул опустевший стол голодным взглядом и закончил: — А самое интересное — сегодня по дороге я купил газету, и что я там читаю? — Что? — Маркиз почувствовал, что требуется его реплика. |
