Потом мы встречаемся несколько раз в больнице. Фрау Куглер всегда очень тепло и ласково хлопает Андрея по плечу. Ее муж жмет руку отцу и мне. Как-то эта милая старушка проходит мимо меня, пока я жду Андрея в коридоре, присаживается рядом и что-то говорит по-немецки. Я, конечно, ни слова не понимаю и только руками развожу. Тут мимо проходит ассистент доктора Лампрехта, видит наше замешательство и обращается к старушке. Они говорят несколько минут явно обо мне, потом фрау Куглер гладит меня по плечу, улыбается и что-то очень ласково произносит, как будто нахваливает.

— Она спросила, кто из них твой отец, — поясняет на английском мужчина в медицинском халате и запинается, — то есть, биологический отец, понимаешь?

Я киваю и настораживаюсь.

— Андрей, верно? — уточняет он.

— Угу.

— Она говорит, что он очень хороший человек и желает Владу скорейшего выздоровления.

«И все?» — так и хочется спросить мне. То есть, никаких фырканий и осуждений? Никаких подозрений, что меня эти двое жутко развратили и испортили? Ну и страна у них, я однозначно хотел бы тут остаться.

Каждый день ожидания, кажется, забирает у отца немного жизни. А ждать еще может быть очень долго. Я, конечно, понимаю, что Андрей вряд ли рассчитывал на мгновенный результат, но прошло уже три недели, а ничего в состоянии Влада не изменилось. Три недели Андрей каждый день без перерыва на выходные приходит к нему в палату и сидит там до того, как дежурная медсестра не попросит его уйти. Три недели он каждый день держит его за руку, а потом возвращается в нашу квартиру, выжатый, как будто на нем, запряженным в плуг, пропахали пол-Берлина.

— Будешь есть? — спрашиваю, когда Андрей появляется дома. — Я пиццу приготовил.

— Нет, не хочу, — отвечает он.

— Ты вообще что-нибудь сегодня ел? — говорю уже строго, потому что такие ответы меня достали.

— Перекусил в больнице, — пытается улыбнуться Андрей и технично переводит тему. — Как учеба?

— Нормально, — бурчу.

— Ты занимаешься, Юр? — серьезнее спрашивает он.

— Да занимаюсь, блин! А ты есть вообще будешь когда-нибудь?

— Говорю же, перекусил в обед…

— Чем?

— Сэндвич взял в автомате.

— Да поешь нормально!

— Не хочу. Спасибо, Юр. Я в душ и спать. Устал.

Вот таким я его вижу последний месяц. Хоть он и сохраняет, конечно, отличную форму, но все же прилично сдал: похудел, взгляд потух.

— У тебя седых волос прибавилось, — говорю, когда Андрей выходит из душа. — И морщинки у глаз появились.

— Пора бы, — пожимает плечами он, — по возрасту, вроде как, положено.

— Ничего тебе не положено! — хмыкаю.

Вообще, Андрею тридцать восемь, Владу соответственно почти сорок. Наверное, и правда, уже положены морщинки, но они оба всегда выглядели просто отпадно.