— Ты так говоришь, как будто она проститутка!

Я складываю руки на груди и сверлю отца взглядом.

— Тогда я сам позвоню! — заявляю. — Что ты думаешь, она за ужин деньги будет брать что ли?

— Ты с ней на ужин пойдешь один?

— С тобой!

— Я не пойду.

— Ну что, трудно что ли! Ну просто как будто поболтать! Она же классная! Классная же?

— Классная, — кивает Андрей.

— Ну, пап!

— Не спекулируй! — он улыбается.

Все же ему невероятно приятно, когда я называю его так. Но у него стальной характер, что ни говори, его такими штуками не проймешь.

— Ну хоть на день рождения мой можно будет ее пригласить? — продолжаю настаивать.

— Посмотрим. Так ты остаешься?

Я остаюсь. Правда, мне в больнице торчать нет смысла. Я уже успел все там изучить. Даже наблюдать за людьми не так интересно — все лица примелькались. Кстати, что меня совершенно поражает, так это то, что тут никому нет дела до того, что Андрей гей. И не так нет дела, что все усиленно и демонстративно не обращают внимания, а, правда, как будто всё как обычно. То есть, у нас-то даже санитарки ко мне лезли, медсестры головы сворачивали. А здесь: подумаешь, мужчина приходит в палату к мужчине, держит его за руку, переживает за него. Здесь это как будто в порядке вещей, и никто никак не реагирует, никто не волнуется, что на меня это как-то плохо влияет.

— Просто здесь такие законы, — объясняет Андрей, когда я вечером сообщаю ему о своих наблюдениях. — Здесь очень строго с дискриминацией и прочим. Каждый знает, что любой двусмысленный взгляд может привести в суд, вот и стараются вообще не смотреть, не заострять.

— Ты думаешь, дело только в этом? В том, что они боятся закона?

— Думаю, когда-то было в этом, а потом все привыкли. Если не акцентировать запретность темы, то тема очень скоро себя изживает.

Да уж, точно, думаю, если бы у нас так не вопили с пеной у рта о тлетворном влиянии гомосексуальной пропаганды, так всем, глядишь, тоже было бы наплевать.

Это паршиво, но день операции Влада от моего дня рождения отделяют всего двое суток. Я не жду подарка от Андрея. Мне вообще кажется, что он забыл про то, когда мне должно исполниться семнадцать. Я не осуждаю его, просто у него голова забита всей этой медицинской лексикой. Я думаю, позвоню Верке, и мы просидим в скайпе весь вечер.

— Ты не передумал на счет Юли? — спрашивает отец за ужином.

— О чем ты? — не понимаю.

Надо сказать, Юлю мы не видели уже неделю, и я испытываю странные чувства между «соскучился» и «почти успокоился».

— У тебя день рождения послезавтра. Собираешься ее приглашать?

— А мы будем праздновать? — я вытягиваюсь, сидя на стуле.

— А как же! Семнадцать лет раз в жизни бывает, — улыбается Андрей.

Так как в квартире у нас, хоть и светло, но все равно довольно уныло, мы решаем пойти в небольшой ресторанчик неподалеку.

— Ты позвонишь Юле? — спрашиваю.

— Это твой день рождения. Сам позвони.