Андрей уступает мне право первым принять душ. Когда выхожу, застаю отца уснувшим на диване прямо в одежде. Вся последняя неделя с бесконечными переговорами и сборами вымотала его. Я вообще предполагаю, что он сидел на каком-нибудь антиснотворном, потому что крайне мало спал. Я решаю не будить его.

То, что уже сутки ничего толком не ели, мы осознаем, проснувшись оба в шесть утра, раздираемые жутким чувством голода.

— Я сейчас просто умру, — говорю выходящему из душа Андрею. — Что там Юля говорила про ливанскую закусочную?

— Шесть утра, — отвечает он. — Все закрыто.

— Супермаркет?

— Шесть утра.

— Я сдохну! — начинаю стонать. — Желудок слипся.

— У меня тоже, — отвечает отец. — Ладно, пойдем, попробуем что-нибудь найти.

В шесть утра окрестности выглядят как декорация безмятежности. Серые улицы, выложенная серой плиткой аллея с аккуратно постриженными деревьями, как будто клонированными в фотошопе, незамысловатые фонтаны. Белые скамейки, велосипедные дорожки. Все сияет чистотой — даже пыли нет. Периодически, то тут, то там мелькает какой-нибудь утренний бегун или велосипедист. Тишина такая, что шуршание листьев слышно. И ничего не работает. О круглосуточных магазинах тут, по ходу, вообще не слышали. Мы шатаемся по улицам до девяти и окончательно звереем, когда наконец открывается супермаркет. Мы покупаем хлеб, сыр, какую-то колбасу, готовую пиццу, которую нужно разогреть в духовке, кучу орехов, немного фруктов и йогурты. Пока готовится пицца, наедаемся бутербродов, а после плотного завтрака снова заваливаемся спать и просыпаемся уже только после обеда. Вот тогда и настает время кафе.

Мы сидим в малюсенькой забегаловке на четыре столика, едим вкусную шаурму и пьем турецкий кофе.

— Юля клевая, да? — начинаю я разговор.

— Хорошая, — кивает Андрей.

— Очень милая. По-моему, я влюбился.

— В кого? — отец поднимает на меня глаза.

— Ну, в Юлю!

Он смеется. Приятно видеть его смех, ведь отец не улыбался уже очень давно, и вот ведь, что его развеселило.

— Я серьезно, — говорю.

— Ей двадцать семь, — объясняет Андрей.

— Ух, я думал, где-то двадцать пять.

Он снова улыбается.

— Это не меняет сути, Юр, тебе семнадцать.

— Ну, давай ты сейчас будешь меня дискриминировать по возрасту! — театрально надуваю губы.

— Просто ты несовершеннолетний, и за отношения с тобой Юлю посадят.

— Блин! Вот подстава. А она замужем?

— Насколько я знаю, нет.

— Думаешь, у меня совсем нет шансов? — задумчиво закатываю глаза и подозрительно кривлю рот.

— А как же твоя Вера? — переводит тему Андрей.

Они, кстати, знакомы с Веркой. Она несколько раз приходила и заставала Андрея.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Верка же далеко…

— Ну ты даешь! — тянет отец. — Какой оказывается ты непостоянный! Вот уж не думал, что мой сын такой ветреный.

Я как-то сразу притихаю. Не хочется, чтобы Андрей считал меня легкомысленным или несерьезным, но что мне поделать-то со своими чувствами!

— Может, я вообще полиаморный! — отвечаю.