— О боже! — он демонстративно прикрывает глаза ладонью, как будто от солнца. — Это точно не моя вина!

Мы смеемся, а потом какое-то время сидим молча, доедаем салат.

— А у тебя, кроме Влада, были же отношения? — снова начинаю я.

— Не то чтобы отношения…

— Да нет, — поправляюсь, — Ну вообще.

— Если ты о серьезных отношениях, то нет.

— Ты что же, ни в кого, кроме Влада, никогда не влюблялся?

— Влюблялся, — растягивает Андрей, как будто припоминая, — наверное, но несерьезно.

— И как понять, серьезно или нет?

— Только потом поймешь. Каждый раз, когда влюбляешься в кого-то, кажется, что это очень серьезно. Но когда приходишь к по-настоящему серьезной любви, все остальное кажется мелочью. Кажется, всего остального и не было.

— Вы же с Владом в одной школе учились, — продолжаю, делая вид, что ничего не знаю. — У вас не сразу были отношения?

— Нет, — Андрей снова улыбается, цепляясь за воспоминания. — В школе я его даже не замечал. Он учился двумя классами старше, да и я был занят по большей части тем, что убеждал себя, что я не тот, кто есть. Я вообще в школе боялся общаться с парнями, хотя мне хотелось. С девчонками было неинтересно, хоть они и липли ко мне. Но я всегда боялся, что если буду близко общаться с мальчишками, они обязательно заметят, что со мной что-то не так, что я смотрю на них как-то иначе. Мы с Владом первый раз серьезно пересеклись после развода. Было неожиданно его встретить в таком месте. Я никогда бы не подумал о нем… Да я вообще о нем никогда не думал. Он тогда меня здорово поддержал. Но я был студентом, да еще, к тому же, разбитым вдребезги всей этой историей с твоей мамой. Я даже в кошмарах не мог допустить мысли, что не смогу быть рядом со своим сыном, а тут все случилось наяву. Мы с Владом тогда встретились несколько раз. Он пытался поставить мне мозги на место, но ему не особенно удалось. Я отказывался принимать себя, каждый день обещал себе, что стану нормальным, смогу доказать Кате, что могу воспитывать тебя… И каждый день в чем-то прокалывался перед самим собой. Поэтому никаких отношений с Владом, или с кем-то другим, быть просто не могло. Хотя Влад, конечно, всегда был хорош.

— То есть, ты не влюбился в него тогда, в вашу первую встречу?

— Нет.

— Но вы же переспали?

— И что? — Андрей снова усмехается. — Для этого не требуется быть влюбленным.

Он теперь не скрывает от меня личного, и это мне нравится. Его как будто уже ничего не сдерживает передо мной, он совершенно открыт, и я ловлю каждое слово. Я хочу продлить этот момент, этот разговор.

— И когда ты понял, что влюблен в него?

— Мы пересеклись потом, несколько лет спустя, — продолжает отец. — Я стал спокойнее, взрослее, наверное. Мы долго сидели в баре тогда, говорили. Потом встретились еще несколько раз, и я понял, что ни с кем мне никогда не будет так, как с ним. Влад удивительный человек. Он всегда умеет успокоить, поддержать. Если бы ни его поддержка, я даже не знаю, что бы со мной было.

Я смотрю на Андрея и вдруг понимаю, что Влад его буквально собрал в свое время по кусочкам.