Я смотрю на Андрея и вдруг понимаю, что Влад его буквально собрал в свое время по кусочкам. И не собрал осколки и склеил, как ему нравится, а бережно восстановил исходник, почти затоптанный общественным мнением и моей матерью. Я вдруг всё вижу: все раны, стертые углы, ноющие шрамы. И я вдруг понимаю, что таким отцом, какого имею, полностью обязан Владу, что без него вообще ничего бы не вышло.

Вечером, когда мы приходим в больницу к Владу, тот уже спит. Медсестра говорит, что он устал от многочисленных проверок и анализов, так что не проснется до утра. Андрей расстраивается и не может этого скрыть. Хотя, думаю, он и не пытается. Слишком долго слишком многое он от всех скрывал. Сейчас-то точно можно передохнуть. Он сидит у постели Влада и держит его за руку. Гладит пальцы, проводит ладонью от локтя до кисти, что-то говорит. Я не слышу. Я стою у двери, и у меня все сжимается внутри. Я почему-то только сейчас начинаю осознавать, что если Влад не выкарабкается, то вообще неизвестно, что станет с Андреем.

*** *** ***

Первая операция несложная. Так говорят врачи. Доктор, тот самый, который постоянно мне подмигивает, объяснил, что главная задача — восстановить связи между мозгом Влада и его позвоночником. Как я понимаю, мозг сейчас довольно вяло посылает импульсы двигательной активности и находится в состоянии глубокой апатии, а позвоночник напрочь отказывается эти импульсы принимать и вообще ведет себя безответственно. В общем, в организме все сломалось, перепуталось, все в каком-то шоке, и надо чинить.

Волосы у Влада только начали более-менее отрастать, и вот опять его, обритого, с ужасным шрамом, везут на операцию. Мы сидим в коридоре втроем: я, Андрей и Юля. Она по условиям контракта должна всегда быть с нами в такие моменты. Мало ли что — вдруг нужно будет переводить. Хотя доктор и два его ассистента уверяли долго и настойчиво, что операция несложная и неопасная, Андрей весь как на иголках. Как будто мы в самолете летим, честное слово! Места себе не находит, дергается. Тут уже вопрос не в том, чтобы скрыть свое волнение. Тут уж как бы волнение не сожрало его целиком.

После того, как доктор сообщает, что все прошло успешно, Андрей немного успокаивается. Конечно, расслабляться рано — впереди еще операция на позвоночник через три недели, а пока нам нужно себя чем-то занять.

Я был бы счастлив, если бы мне приходилось все время, пока Андрей сидит в палате Влада, ждать его в компании Юли, но отец отпускает нашу переводчицу. Говорит, что ей пока незачем тут торчать, и если что-то понадобится, он ей позвонит. Ну, прекрасно, думаю, и что мне теперь делать!

— Оставайся дома, — говорит Андрей утром. — Чего тебе таскаться со мной. Прогуляйся, займись учебой.

— Да у меня куча времени еще впереди на учебу! — ворчу. — Успею. А Юля сегодня придет?

— Нет.

— Может, ты ей позвонишь и пригласишь поужинать?

— Может, ты позвонишь по скайпу своей Вере и спросишь, как она там? — передергивает он.

— Она не моя! — отвечаю.

— Вот как, значит! — Андрей пристально смотрит на меня. — А мне казалось, ты влюблен.

— Да ну не знаю…

— Юр, — он кладет руку мне на плечо, — Юле двадцать семь. Юля с нами работает, и каждый ее час стоит денег.