Только в одном он уступил Бетани. Она оставалась его единственной любовницей. Бетани сказала ему, что может спать только с одним мужчиной и должна знать, что этот мужчина платит ей тем же. Конечно, она не желала никаких эмоциональных осложнений, которые наверняка появились бы вместе с еще одной женщиной в его жизни, но более всего ее пугала возможность заразиться. В этом таилось некоторое противоречие. Дилан хотел жить одним днем, не заботясь о будущем, но черт побери, он не собирался подцепить СПИД или нечто подобное. Они с Бетани сдали анализы. В сексуальном смысле они полностью подошли друг другу, и это приносило Дилану удовлетворение и комфорт.

Бетани сделала салат и поджарила картофель в микроволновке, пока Дилан готовил рыбу на гриле. Они поели за столиком для пикника в тени густых деревьев, не забыв зажечь уличные свечи с запахом цитронеллы, чтобы отпугнуть насекомых.

С последней их встречи прошло две недели. Бетани выглядела великолепно. Дилану едва удавалось отвести от нее взгляд за ужином. После еды он немедленно повел ее в спальню. Они занимались любовью, но Дилан чувствовал: что-то не так. Бетани была необычно молчаливой за ужином и сделалась еще более молчаливой теперь. Дилан предпочел бы заснуть, но решил, что лучше будет спросить у нее, в чем дело.

Он подложил под голову подушку, чтобы видеть аквариум. Дилан сам встроил гигантскую емкость в стену между гостиной и спальней, чтобы наблюдать за рыбами из обеих комнат. Сквозь толщу воды пробивался свет из гостиной, посылая голубые волны на потолок спальни.

Дилан обнял Бетани.

— Тебя что-то тревожит? — спросил он. Она прижалась к нему.

— Нет, это все пустяки.

— Я тебе не верю.

Бетани вздохнула, и Дилан напрягся, приготовившись услышать ее ответ.

— Видишь ли, — сказала она, — эта фотография в твоем почтовом ящике не дает мне покоя.

— Напугана? Почему?

— Я просто не понимаю, как она там оказалась. Кто ее положил в ящик?

Дилан насупился. Рыбка «морской ангел» метнулась к поверхности аквариума, спустилась на дно и принялась плавать вокруг керамического замка.

— Эта женщина зарезервировала для себя полет на шаре сегодня утром, — начал он. — Одна. Когда мы поднялись, она объявила мне, что я отец ее дочери. Я даже не узнал ее… Эту женщину. Я не помнил ни ее имени, ни ее лица. Я был вне себя. Я тут же спустил шар на землю, через десять минут после начала полета. Только она могла опустить снимок в мой почтовый ящик, когда уезжала отсюда.

— Значит… — Бетани замолчала.

— Значит — что?

— Это может быть правдой?

— Я не понимаю, что она задумала. Ее дочери пять I лет, следовательно, все случилось шесть лет назад. Ты ведь понимаешь, что я должен был помнить хоть что-то о ней. И ты знаешь, насколько я щепетилен в вопросе предохранения.

Бетани помолчала, потом прошептала:

— Это был твой плохой период.

Дилан не хотел думать об этом, но Бетани была права. Вполне вероятно, что именно он был отцом девочки. Он мог быть отцом энного числа неизвестных ему детей. В те дни он слишком много пил. Так что возможно все.

— Да, — согласился он, — времена были не из лучших.

— Может быть, она все-таки твоя дочь.

— И что я должен делать, даже если она моя? Эта женщина говорит, что деньги ей не нужны.