— Изолятор, — миссис Лав указала на дверь, из-за которой раздался крик.

Сара кивнула. Она не раз слышала эти крики отчаяния и одиночества, доносившиеся из изолятора в «Мерси». В этом не было ничего нового. Новинкой оказалась лаборатория электроэнцефалографии, где можно было безболезненно снять показания работы мозга пациента. В «Мерси» не было даже аппарата для ЭЭГ, не говоря уже о лаборатории. На Сару это произвело огромное впечатление.

— Я могу научиться работать на этих аппаратах? — спросила она.

— Конечно, дорогая, — ответила миссис Лав. — Вам понравится в «Сент-Маргарет». Здесь поощряют тех, кто хочет учиться и расширять свои знания.

Потом миссис Лав позволила Саре заглянуть в палату через узкое стеклянное окошко в двери. Вдоль стен стояли кровати, на которых лежали мужчины и женщины.

— Мы называем это палатой сновидений, — сказала миссис Лав.

— Они принимают какие-то наркотики? — спросила Сара.

— Да. Мы действительно используем экспериментальные лекарства, чтобы выяснить дозировку и сферу применения. Это часть исследований доктора Пальмиенто.

Саре отчего-то стало не по себе. Люди в роли подопытных кроликов? Но чего еще она ожидала от научно-исследовательского центра?

Они прошли мимо кабинета электрошоковой терапии. Он тоже оказался больше и был лучше оборудован, чем те, что доводилось видеть Саре. Когда она училась в школе медсестер, метод шоковой терапии казался ей чудовищным, но потом она увидела, как разительно меняются с его помощью пациенты, пребывающие в тяжелой депрессии, и ее мнение изменилось. Иногда пациенты теряли память, но постепенно она к ним возвращалась, зато меланхолия отступала, и они снова могли жить полноценной жизнью. В большинстве случаев. Но не во всех. И невозможно было предугадать, кому станет лучше, а у кого наступит ухудшение. Возможно, этот вопрос заслуживает специальных исследований. Может быть, ей удастся поговорить об этом с доктором Пальмиенто. Она улыбнулась про себя, поймав себя на том, что ей все больше и больше хочется работать в «Сент-Маргарет».

— Здесь наша операционная, — сказала миссис Лав, когда они дошли до конца коридора.

— Операционная?

— Большей частью ее используют для лоботомии, — пояснила миссис Лав, и Сара понадеялась, что ее будущая начальница не заметила, как она поморщилась. Хотя лоботомию проводили во многих клиниках страны, в «Мерси» ничего подобного не делали. Сара всегда считала эти операции варварскими. Она понимала, что отстала от времени. Ведь лоботомия получила Нобелевскую премию…

— Это кабинет доктора Пальмиенто, — миссис Лав указала на другую дверь. — О, смотрите, он там. Хотите поздороваться с ним?

— Гм… Мне бы не хотелось беспокоить его. — Сару пугала встреча с этим человеком после того, что она о нем услышала.

Миссис Лав постучала и просунула голову в кабинет.

— Доброе утро, доктор Пальмиенто. Хотите познакомиться с нашей новой медсестрой?

Через стеклянную дверь Сара увидела, как мужчина лет пятидесяти поднял голову от бумаг.

— Разумеется, — сказал он, — ведите ее сюда. Сара вошла следом за миссис Лав.

— Это Сара Толли, — представила ее миссис Лав. — Миссис Толли, это доктор Пальмиенто.

Пальмиенто встал, обошел свой стол и приблизился к Саре с теплой улыбкой на лице.

— Здравствуйте, доктор.

Сара протянула ему руку, и Пальмиенто с энтузиазмом пожал ее. Он был невероятно привлекателен.