- Нету у меня никакой информации, нету! - рыдал Гуткин. - Что знал, все сказал Константину. Как на духу! Вот те крест! - В запарке и полной забывчивости Гуткин сделал попытку перекреститься, дернул правой рукой и визгливо застонал от боли.

- Какой крест, Боб? - изумился Константин. - Ты же иудей!

- Мой папашка - выкрест, - облегченно (боль утихла) сообщил Гуткин. И я - крещеный.

- Дела! - еще раз удивился Константин, но Махов не отвлекся:

- Допустим, вы перекрестились. Я должен вам верить, Борис Матвеевич? Вы правду говорите? До дна?

- Как я могу заставить вас поверить мне? Как? - в отчаянии воскликнул Гуткин и всхлипнул.

- Что ж, тогда вам бояться нечего. - Махов решительно поднялся с табуретки и, подтянув рукав, поглядел на часы.- Уложились в девять минут. Пошли, Жора.

- А что же мне делать? - требовательно спросил продюсер.

- Выздоравливать, - посоветовал Махов. - Вам ничего не грозит.

И двинулся к двери, приобняв Сырцова за плечи.

- Костя, не уходи! - взмолился Гуткин.

- Не уйду, не уйду, - успокоил его Константин и уже третьим по счету пристроился на табурете.

- Спустимся пешком, - предложил Махову Сырцов. - Ты мне раненую картину покажешь...

Пуля попала в трубу бело-черного буксирчика, Сырцов попытался просунуть в дырку мизинец, но мизинец в дырку не пролезал. Сырцов почему-то огорчился.

- Расскажи про Субботина.

Они стояли на площадке между седьмым и шестым этажом. Их голоса гулко отдавались в лестничной шахте. Махов негромко сказал:

- Липа.

- Что - липа?

- Случайное самоубийство - липа. Он не падал с балкона.

- Доказательства есть?

- Сугубо медицинские. Перебиты кости, расколот череп - все как при падении с высоты. Но на кожном покрове нет следов встречи тела с асфальтом, на который он будто бы упал. И на штанах нет, и на рубахе. Так-то, Жора.

- Та-ак, - как попугай, повторил за ним Сырцов, соображая. - Так-то... Надо полагать, его предварительно откуда-то скинули упакованного в мешок, а потом подбросили под балкон. По-другому не выходит, Леня.

- Именно, - согласился Махов. - Его перед тем, как сбросить, пытали. Медики уже установили, что почки смещены, печень многократно повреждена. Такие травмы при падении исключены. Сверху ничего, а внутри все отбито. Длинненьким таким мешочком с песком, скорее всего, прохаживались.

- Пошли, - поморщившись, сказал Сырцов, и они в ногу зашагали по мягким бордовым ступеням. На ходу Сырцов спросил:

- Как ты думаешь, на кой хрен устроена здесь эта липа?

- Продолжение из серии акции устрашения. После взрыва на кладбище ликвидация Генриха-Федора, убийство Субботина, покушение на Гуткина. Мно гочисленно и разнопланово. Поди, мол, разберись, что в этой цепи главное.

- Но здешняя липа уж больно липовая. - Сырцов провел рукой по перилам, посмотрел на ладонь, проверяя, вытирают ли перила в этом богатом заведении, убедился, что вытирают, но все же отряхнул ладонь от невидимой пыли двумя шлепками о брюки. - Кто же такое ночью делает? Днем народу снует много, под видом врача и машинку с глушителем. Тихо, незаметно, культурно, никого не беспокоя. А тут без разведки, один в полном безлюдье. Он что, Леня, нас за дураков держит?

- Он засуетился, Жора.

- Скорее, задергался, - поправил полковника Сырцов. - Чует - подходим.

* * *

В половине одиннадцатого Сырцов еще спал. Он лежал на животе, широко раскинув руки по тахте, обнаженный, сбросив легкое одеяло.