Слева-сзади полыхнуло огнём, оглушительно грохнуло и прошлось упругой разрушительной волной, хлестнув по мешкам снежными брызгами с веток. Два килограмма пластида, заложенные в нужных местах, превратили многострадальную «Тойоту» в пятно копоти на асфальте. Какой там VIN-код, какие номера, какое что?.. Брагин охотно посмотрел бы на тех, кто станет ползать на четвереньках по болотине и густому лесу, разыскивая крохотные обломки. Не тот случай, ребята.

— Здорово, нас даже ветром толкнуло, — восхитился у него в наушнике Гена. — Первый, я на месте, как у вас?

Спросил по-товарищески, с заботой. Бегать с грузом в темноте по незнакомым местам — удовольствие ниже среднего.

— Выдвигаемся, — коротко ответил Брагин.

Плечо под тяжестью рюкзака болело невыносимо. В мешке как минимум пуда два, одна купюра весит где-то грамм, значит, за плечами у него примерно три лимона. Это в предположении, что он тащит доллары, причём стобаксовыми купюрами. Что не рубли, это точно, Москве они не нужны. А если там новомодные евро?..

— Командир, давай-ка мы налево, — отвлёк его от подсчёта чужих денег голос Шкета. — Думаю, километр уже есть.

Голос у него был хриплый, запыхавшийся. Неужели годы начали сказываться, а, Шкет?.. Или просто конфет надо лопать поменьше?..

Кусты здесь росли совершенно непролазные, а кювет был такой, что пришлось всерьёз искать брод. А вот «Мерседеса» с Геной и Гвоздём на обочине не обнаружилось. Только россыпи мокрой щебёнки.

— Первый второму, обозначься, — прижал Брагин к горлу ларингофон. Увидел метрах этак в двухстах сполохи фар, высморкался, хрипло засмеялся и пошёл по обочине назад. Сам не понимая как, на автомате, не чуя под собой ног… Потом плюхнул, словно куль с дерьмом, наземь ненавистные миллионы, влез в джип и без сил откинулся на спинку сиденья. — Хорошо тут у вас, братцы, тепло… А попить чего-нибудь дадите?

Несмотря на бег, суету и мембранный комбез, его трясло, как на морозе.

— Такую твою мать! — Гена присмотрелся к его плечу, вытащил из сумки откупоренный пакет сока и сделал красноречивый знак Гвоздю, проверенному медбрату: — Займись!

Сам сел за руль, нахмурился и принялся следить за процессом.

Сок оказался томатный, как раз то, что требовалось. Брагин в один приём вылакал полпакета и, не дав Гвоздю толком приступить, отстранился:

— Всё, время. В пути докуём, не рассыплюсь.

Честно говоря, в этом он был не на сто процентов уверен. Голова от потери крови кружилась, во рту было по-прежнему сухо, наспех забинтованное плечо горело как в огне. А настроение было вовсе ниже плинтуса. Как их вычислили? Где он, командир группы, дал маху? Где облажался?

— А вот уж хрен, подождут! — неожиданно взъерепенился Гена. Хлопнул по рулю и требовательно глянул на Гвоздя. — Как дела?

— Ничего непоправимого. — Тот уже закончил поверхностный осмотр. — Кости целы, а мясо нарастёт… Сейчас закроем, а зашью действительно попозже, в спокойной обстановке. Штопка будет, командир, загляденье, бабы штабелями валиться начнут…

С этими словами он извлёк шприц-тюбик и для начала вколол Брагину промедол. Потом распотрошил индивидуальный пакет, крепко зафиксировал повязку полосками пластыря и довершил дело уколом от столбняка.

Под действием наркоты Брагин начал блаженно превращаться в овощ: тело расслабилось, отступила боль, мысли поползли лениво, как обожравшиеся удавы, а перед глазами появился тот самый домик в Орехово. На берегу тихого озера, огороженный надёжным забором, под крепкой красной крышей… в комплекте с большой русской печкой и рыжим сибирским котом.