— Так значит, — сказала Беррин, — у того человека, который, по твоим словам, не гонялся за фантазиями, была какая-то намётка, где искать клад?

— На Шейвинском побережье, как мне сказали.

— По крайней мере, это лучше, чем было у твоих товарищей-кладоискателей. Пойдём. — Её палец выскользнул из моей руки, и она прошла мимо меня. — За долгие годы я получила достаточно понимания, чтобы отличить фантазии от чего-то сто́ящего.

Взбираться по лестнице в такой темноте казалось довольно опасным делом, хотя Беррин поднималась с беспечной быстротой человека, который может с закрытыми глазами ориентироваться во всей этой библиотеке. Пока я нервно перелезал с лестницы на металлический помост, тянувшийся вдоль всего третьего уровня, она светила мне лампой, а потом повернулась к нужным томам.

— Хотя история Лаклана с годами сильно приукрасилась, — заговорила она, и её голос сильно напомнил мне наставнический тон Сильды, — нет сомнений, что он на самом деле существовал. Вот здесь, — она покачала лампой над рядом высоких узких книг в красной коже, — у нас копии записей шерифа во времена самых активных его периодов грабежей и убийств. Написание его имени варьируется, и очевидно он использовал несколько псевдонимов, но часто упоминается его привычка накапливать, а не тратить награбленное. Однако есть только два современных ему источника, упоминающих знаменитый клад.

Она передала мне свет и встала на цыпочки, чтобы дотянуться до деревянного тубуса для свитка, а потом отвернула крышку и вытащила содержимое.

— Письмо от герцога Шейвинской Марки королю Артину Третьему, — сказала она, разворачивая документ, состоявший из одной страницы и нескольких строчек текста. — Оно датировано временем вскоре после исчезновения Лаклана и отсылает к утерянному письму, в котором король спрашивает о местонахождении клада разбойника. Похоже, Лаклан за несколько лет украл немалую долю налоговых сборов, и королю хотелось их вернуть. К несчастью, герцог явно понятия не имел, где они могут быть.

Беррин покопалась в пергаментах и достала другой документ, состоявший уже из нескольких страниц.

— Полный отчёт некого сэра Далрика Стретмора, тогдашнего королевского защитника, подготовлен через два года после кончины Лаклана. Похоже, король Артин отправил своего самого доверенного рыцаря с поручением отыскать сокровища разбойника. Бедняга долгие месяцы прочёсывал Марку и не только ради любой подсказки, где может находиться клад. Он перечисляет, как подверг пыткам три дюжины прежних сообщников Лаклана «чтобы принудить их к честному завещанию вместо керлской лжи». И всё безуспешно, хотя один из них — прежде чем дыба переломила ему хребет — упомянул знакомого Лаклану контрабандиста.

— Контрабандист, — сказал я. — Который отлично знает все укромные места на Шейвинском побережье.

— Именно. К сожалению, тот парень бесцеремонно умер, прежде чем успел прокашлять имя указанного контрабандиста. — Она помахала страницами в сторону других книг на полке. — В остальных содержатся разные исследования и догадки о возможном местоположении клада, одни академические, но по большей части чепуха. Богатеи из штанов лезли в поисках клада, и тратили свои жизни преследуя то, что может быть даже и не существует.

Я осмотрел остальные книги, — одни толстые, большинство маленькие, и все пыльные и запущенные.

— И здесь нет других упоминаний этого таинственного контрабандиста?

— Одни только домыслы. Контрабанда в те дни была распространена ещё сильнее, и среди тех, кто многого добился, полно кандидатов. Но, как часто бывает с разбойниками, невозможно отсеять факты от слухов и легенд, чтобы определить настоящего человека.