Я лишь испуганно глянул на лестницу, зная, что нескольких часов будет совершенно недостаточно для содержательного поиска, а потом подхватил лампу и побежал за Беррин.

— Могу пообещать долю от найденного…

— Как обещают все обезумевшие от золота дураки, кто сюда попадает. Прости меня, но мне нужно перевести очень захватывающий случай из Первого Царства Сестёр-Королев. — Она завернула за очередной угол, а я, попытавшись пойти за ней, столкнулся с каменной опорой.

Я сдержал проклятие, потирая руку в синяках, и крикнул вслед её быстро удаляющейся тени:

— Есть кое-что ещё. — Беррин немножко замедлилась, но остановилась, лишь когда я добавил: — Думаю, тебе это покажется ещё более захватывающим.

Раздались медленные шаги Беррин, и когда она появилась из тени, на её лице была скептическая гримаса.

— И что же это может быть?

Сунув руку за пазуху, я понял, что мне приходится преодолевать приступ нежелания. Показывать книгу другому человеку казалось предательством, а ещё — опасностью. Но что мне ещё оставалось?

Она тихо присвистнула, когда я вытащил книгу из ткани, которой та была примотана к моему боку, сдерживая желание сунуть её обратно, когда Беррин брала её из моих рук. Она провела пальцами по абстрактному узору, открыла книгу и тихо усмехнулась от удовольствия, а её глаза расширились, упиваясь открывшимся текстом.

— Каэритское письмо, — прошептала она. — Архаическая форма, ничего себе. — Она перевела глаза на меня. — Откуда она у тебя?

— От ведьмы, — сказал я, не видя уже смысла обманывать. — Ты можешь её прочитать?

— Несколько символов, пару фраз. Смотри. — Она протянула мне книгу и провела пальцем по одной строчке. — «И в одной песчинке отыщешь целый мир».

Я нахмурился.

— Что это значит?

— Среди всех найденных фраз на старом каэритском эта одна из самых часто используемых. А что до её значения, то никто точно не знает, за исключением самих каэритов, конечно, которые всегда демонстрировали сильную неприязнь к посещавшим их учёным. Те же, кто путешествуют за пределами своих пустошей, уж точно держат рот на замке, если только у тебя нет монет на заколдованные безделушки.

Беррин захлопнула книгу и вернула её мне в руки, а её улыбка полностью вернулась. Теперь она стала даже намного теплее, менее весёлой, но освещённой чем-то, чего я не видел на женском лице уже довольно давно.

— Зачем искать сокровище, когда оно у тебя уже есть? — спросила она, проводя пальцем по обложке книги, пока тот не коснулся моей руки, в которой она лежала.

— Возможно, ты удивишься, — сказал я, — но я попал в роту Ковенанта не совсем по своей воле. Я уже повидал одну битву, и буду рад их больше не видеть. Клад Лаклана, если его можно отыскать, станет моим билетом в куда более мирную жизнь.

Беррин изогнула бровь, задумчиво надув губы.

— И ты обменяешь эту книгу на какую-то баснословную кучу краденого?

— Нет. — Я так резко отказал, что заставил себя дальше говорить спокойнее. — Но я дам тебе её скопировать и может быть перевести её при помощи знаний, которые тут хранятся, если сможешь.

На самом деле я просил о двух услугах, а не об обмене. Мой долг перед Ведьмой в Мешке требовал извлечь знания, заключённые в этой книге, хотя Беррин этого и не знала. Её жажда к книге была такой очевидной, и я даже подозревал, что она готова заплатить немалую сумму за возможность ею обладать.