Она ничего не сказала, продолжая смотреть на меня лишь с лёгким любопытством, а я указал на могучую статую:

— Вышло так, — сказал я, — что я встретил человека, который сильно напомнил мне вот этого Ульфнира, только у него был топор. Огромный каменный топор.

— И всё же, ты вроде бы не ранен. — Беррин с улыбкой наклонила голову. — Не все южане, встретившие аскарлийца, настолько везучие.

— Я не говорил, что он аскарлиец.

От этих слов её губы робко дёрнулись, но это явно её не особенно встревожило.

— Мы встретились с ним вскоре после того, как он запытал человека до смерти, — продолжал я, отчего выражение её лица хотя бы стало намного серьёзнее. — Алый Ястреб. Ты о таком слышала? Это сделали с человеком, который совершил, видимо, ужасное преступление, везя шерсть на продажу в этот город, чтобы накормить свою семью.

— Это вызывает огромное сожаление, — ответила Беррин. — Хотя, как и многое на войне.

Я подошёл ближе, потянул за шнурок на шее и достал её подарок.

— А ещё у него был такой же. — Я покачал серебряным узлом у неё перед глазами. — Любопытно, тебе так не кажется?

На краткий миг взгляд Беррин задержался на талисмане, а потом она отступила и подняла лицо, глядя на бесстрастный каменный лик Ульфнира высоко вверху.

— Альтвар-Ренди, — сказала она, — повествует о том, как Ульфнир, повелитель Дальних Царств, сражался в великой битве против Хельтваров, мерзких зверей из Ямы мучений. Одолев их, он пожелал очистить свои владения от их трупов и сплёл их всех в новое царство, в землю, на которой мы стоим. Таким образом, когда этот мир родился, сама почва была засеяна злом. И из этого зла растут все беды человека и природы. Устыдившись своей ошибки, Ульфнир поклялся защитить своё творение и всех смертных, обитавших на нём, посвятив всех своих детей и внуков этой задаче. Себя он поставил стражем Залов Эйвнира, чтобы даже за покровом смерти самые достойные получили справедливую награду. Такова преданность Ульфнира своему творению, и таков долг нас, смертных, перед ним. А чему предан ты, Элвин?

Я сомневался, что она ждёт ответа, и потому промолчал. Беррин перевела взгляд с мрачного решительного лица Ульфнира на основание его статуи — квадратный постамент, густо исписанный рунами. До сего дня я не знаю, специально ли она остановилась на одной конкретной группе символов, или это был просто бессознательный рефлекс, рождённый долгими годами изучения. Исключительно из сентиментальности я предпочитаю верить в последнее.

— Приятно было снова с тобой повидаться, — сказала она, а потом ушла быстрым шагом.

Я подождал, пока она не исчезнет в лабиринте улочек, и подошёл к постаменту. Рунические символы, которые привлекли её внимание, находились в самом конце надписи и буквально ничего для меня не значили. Я очень тщательно их скопировал, взяв из кармана кусочек угля и пергамент. Где-то в этом порту, который скоро будет осаждён, обязательно найдётся хоть одна душа, кому известно их значение.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

— Редмайн называл его ударом обманщика, — объяснял Уилхем, стукнув навершием меча по нижней кромке моего забрала. Мы сцепились в центре двора у конюшни Фольваста. Уилхем снова надел свои отличные голубые доспехи, а я — разношёрстный, но вполне исправный набор добычи с поля боя, присвоенной или купленной у моих товарищей-солдат. Заняться было нечем, помимо изнуряющей муштры или прогулок по короткой стене, так что мы, получив капитанское разрешение, решили продолжить мои уроки рыцарских искусств.

На моё счастье бывший аристократ оказался весьма терпеливым наставником.