«Дорогушей», как я понял по нашему короткому знакомству, он называл свой корабль, который назывался «Морская Ворона», и оттенок досок и парусов соответствовал этому названию. Судя по узкому корпусу и обильному такелажу, корабль явно строили с прицелом на скорость. А его цвет — по уверениям капитана, натуральный оттенок специально выведенного дуба, из которого был сделан корпус — тоже отлично подходил для корабля, занятого контрабандной торговлей.

— Но, — добавил Дин Фауд и от его вычурного подмигивания я усомнился, что он, практикуясь в подобной манерности, когда-либо смотрелся в зеркало, — вам-то, голубки, не туда надо, а?

— Нихуя мы не голубки, — сказала ему Тория.

— Значит… — Дин Фауд попытался изобразить раздумье, и его брови стали похожи на скрутившихся змей, — брат и сестра?

— Не важно, кто мы, — сказал я. — Важно то, куда мы хотим отправиться, и есть ли у нас на это деньги. Или я ошибаюсь?

Дин Фауд немного откинулся на скрипнувшем стуле, изучая нас таким безучастным взглядом, что было ясно: он нас тщательно оценивает. Наш поход по разнообразным и многочисленным тавернам, окружавшим фаринсальские доки, принёс несколько возможностей, но все капитаны оказались чрезмерно любознательны. Случайно услышав имя Дина Фауда, мы пришли в этот сумрачный дворец рома на одной из узеньких улочек. Многочисленные суровые взгляды, и руки, потянувшиеся к ножам, как только мы вошли, убедили нас, что мы попали в нужное место.

— Вы молоды, — высказал наблюдение Дин Фауд, и я заметил, что его акцент сменился на нечто более точное и менее знакомое. — Но уже знаете, как себя вести в дыре вроде этой, а? Руки всё время возле оружия. Сидите спинами к стене. Она осматривает комнату, а ты следишь за дверью, и вряд ли сам это замечаешь.

— Это проблема? — спросил я.

— Все проблемы можно решить за правильную цену. — Он наклонился вперёд, по-прежнему изучая нас, и на лице почти не отражалось никаких эмоций. — Но ты прав, на самом деле нам надо обсудить лишь два вопроса: куда и сколько? Как ты понимаешь, ответ на второй очень сильно зависит от ответа на первый.

Я обменялся с Торией кратким взглядом, получив в ответ короткий кивок. У нас обоих хватало опыта общения с такими, как Дин Фауд. Тут всегда оставалась возможность предательства, но обычно такие стараются придерживаться условий сделки.

— За Кроншельд, — произнёс я. — К Железному Лабиринту.

Его лицо дёрнулось, и я решил, что это он старается не показывать сомнение.

— Там сильные течения и много зазубренных скал, — сказал он. — Я видел, как там проваливались корабли, и зрелище это не из приятных. Риск отразится на цене. — Он погрузился в молчание. Не спрашивать, зачем нам туда надо, было, разумеется, последним испытанием в этой операции, и он его прошёл.

Соверен Тории мерзко скрежетнул, когда она положила его на стол и протащила до кружки Дина Фауда.

— Только за то, чтобы доставить нас туда, — сказала она.

Капитан секунду смотрел на монету, а потом взял её. Он не стал оскорблять нас, пробуя её на зуб, но поднял на свет, лившийся из окна.

— Из времён, когда на троне сидел последний Артин, — сказал он, снова обнажая зубы. — Милая вещичка, вдвое дороже соверена с головой короля Томаса. — Он щелчком отправил закружившуюся монету обратно Тории, которая выхватила её из воздуха.