Эвадина нахмурилась, впервые заметив толпу.

— Кто они?

— Горожане, селяне и так далее. Все верные ковенантеры собрались молить мучеников и Серафилей о вашем выздоровлении.

Я захлопнул ставни, поняв по нарастающему шуму толпы, что обнажённую женщину в окне увидели многие.

— Значит, это им я обязана, — сказала Эвадина, поглаживая повязку, а потом принялась её срывать. Я понял, что не в силах отвести глаз, и она полностью открылась. Раньше под грудью у неё всё было сплошь красным, лиловым и тёмным до черноты в тех местах, где зубы волка пронзили кожу. А теперь ей вернулась обычная бледность, хоть и отмеченная двумя изогнутыми линиями маленьких шрамов в форме пуговиц.

— Во сне мне было видение, Элвин, — сказала она дрожащим шёпотом, широко раскрыв немигающие глаза. — Совершенно не такое, как остальные. Прежде, когда приходили Серафили, я чувствовала их присутствие, но никогда они не показывали мне своих лиц. А на этот раз… — На её губах мелькнул призрак улыбки. — Раньше я считала, что они чужды такой обыденности, как пол, ибо они настолько выше нас. Они преступили границы клеток, которые мы называем телами. Но Серафиль, явившаяся ко мне, была женщиной, и такой прекрасной. — Она растопырила пальцы, прикасаясь к своим шрамам. — С таким состраданием. Сегодня меня воссоздала благодать Серафили.

Чистая восторженность на её лице быстро сменилась решительностью, и её глаза уверенно прищурились.

— Люди должны узнать об этом. Я не могу лишать их этого знания.

— Королевские представители… — начал я, но она меня оборвала:

— В глазах Серафилей король не выше любого человека.

От такого спокойного признания в государственной измене я прикусил язык. Даже Сильда в самых радикальных проявлениях никогда не говорила ничего столь предосудительного. Я хотел было напомнить ей эдикты Совета светящих касательно возвышенного статуса и особого благословения королевской крови, но, судя по её решительному виду и по-прежнему немигающим глазам, это никак не повлияло бы на её твёрдость.

— Надо собрать роту, — сказал я, решив, что плоды может принести более практичный подход. — И уходить отсюда.

Эвадина наконец моргнула и ошеломлённо уставилась на меня.

— Куда?

— Туда, где королевским агентам сложно будет нас найти…

Она едко усмехнулась и покачала головой.

— Я не буду носиться по этому королевству, как загнанная мышь.

— Есть и другие королевства под властью Ковенанта. Другие короли с радостью примут ваши услуги, а особенно — полную роту ветеранов под вашими знамёнами.

— Нет. Моя миссия здесь. Теперь я вижу это. — Её взгляд стал мягче, и я почувствовал себя неловко, когда она подошла ко мне и взяла меня за руки. Мы были примерно одного роста, и её глаза напротив моих светились удивительной смесью доброты и командирской настойчивости.

— Я знаю, ты тоже это видишь, — сказала она. — Серафиль, которая мне явилась, в своей милости и мудрости многое мне явила. Я знаю, что наполняет твоё сердце, Элвин Писарь, несмотря на всю ложь, которой ты закрываешься, словно щитом. Я знаю, что ты выстрадал, и знаю, что ты сделал, чтобы сохранить мою жизнь.

Она наклонилась ко мне и опустила голову, так, что наши лбы соприкоснулись. Такая близость к настолько красивой женщине, и к тому же обнажённой, должна была пьянить. Я должен был притянуть её, прижать к себе, впиться губами в её губы. Но в тот миг я не чувствовал похоти. Я замер, а внутри бурлили замешательство и страх. Эвадина излечилась, но в то же время и изменилась. Её прежний пыл казался маленькой свечкой рядом с этим пламенем, и я знал, что если сейчас останусь с ней, то оно меня наверняка спалит.