– Откуда взялись птицы вчера вечером? Почему Пиджибиджи умер такой странной смертью?

– Невидимая битва с нашими врагами не прекращается ни на мгновение, – объяснял Мейбанг. – Старейшины – наша первая линия обороны. Человек‑Пушка был самым сильным. Когда возраст и усталость ослабили его, оборона была прервана.

Честер кивнул.

– А внутренности? Кто мог это сделать? Какой‑то червь?

– Нет. Это очень плохая вещь. Изибиджи. Призраки.

– Призраки. Суффикс «биджи» означает «человек», – пробормотал себе под нос Честер и продолжил уже вслух: – Наши враги могут управлять душами своих мертвых?

– Нет, – покачал головой Мейбанг. – Не управлять. Они союзники. Действуют заодно.

– А души ваших мертвых помогают вам?

– Могут, если призыв будет достаточно силен. У меня есть знания, но не силы.

– Тогда все в порядке. Сила у нас есть, а знания – дело наживное… – голос Честера опять стал тихим, но тут рука Джины легла на его плечо и вывела из задумчивости. – Хорошо, уходим отсюда поскорее, пока не случилось еще что‑нибудь. Мэри‑Эм, я хочу, чтобы ты пошла впереди, вместе со мной. Олли и Бован сзади. Всем остальным быть начеку.

Игроки вскинули рюкзаки и, бросив последний взгляд на скрюченное тело Пиджибиджи, выстроились в цепочку. Когда они исчезли из виду, засветился один из экранов Мицуко, на котором были видны пробирающиеся сквозь джунгли игроки. На экране Ричарда осталась деревня. Одно движение пальцем – и тело Пиджибиджи, два помощника и молчаливые старейшины исчезли.

– Внимание! – заговорил Лопес в микрофон. – Эта часть игры закончена. Те из вас, кто задействован в эпизоде с агайамбо, должны немедленно переодеться. Остальным спасибо. Отличная работа.

Две дюжины туземцев – мужчин, женщин и детей – зааплодировали.

Откуда‑то появились бесшумные электропоезда, из которых выскочили рабочие и принялись разбирать деревню. Примерно половина актеров уселись в вагончики и тут же уехали. Остальные ждали следующего рейса.

Голограмма исчезла, и Ричард Лопес повернулся к Майерсу.

– Первая возможность убить кого‑нибудь из персонажей представится через сорок минут. Сначала пусть подойдут поближе к болоту, – он прищелкнул пальцами. – Знаете, я предусмотрел в игре достаточно много коварных ловушек, но то, что я должен сделать сейчас, уж очень смахивает на убийство. Мне это не нравится.

– У вас нет причины так думать, – успокаивал его Майерс. – Случайности того или иного рода – часть любой игры. Если сейчас кому‑то не повезет, то в следующий раз другому улыбнется удача. Обещаю, что игра не пострадает.

Ричард удивленно посмотрел на собеседника.

– Странно, что такой дотошный чиновник Ассоциации, как вы, Майерс, вообще мог согласиться на подобное, а вы еще так спокойно об этом говорите, – он автоматически потрогал свою бородку. – В прошлом году, когда Хендерсон высказал возмущение по поводу двух маленьких снежных змей, вы были первым, кто стал размахивать правилами и кричать о нарушениях. Когда меня оправдали, именно вы «в интересах справедливости» заставили меня сразиться лицом к лицу с вышеупомянутым Мастером. Почему сейчас вы согласились на роль дрессированной собачки Парка Грез?

Майерс покраснел, и Мицуко бросила на мужа обеспокоенный взгляд.

– Должен ли я вызвать миссис Метески и сообщить ей, что вы не принимаете условия Парка Грез? – спросил Майерс. – Тогда она немедленно остановит игру. Это будет нарушением всех предыдущих договоренностей и, вдобавок, дорого обойдется вам.