– Учитывая то, что будет дальше, лучше тебе не смотреть, – сказал я.

Она не шевельнулась, чему я втайне обрадовался. Еще со времен моих студенческих состязаний по плаванию я усвоил одну нехитрую истину: со зрителями ты ведешь себя смелее. И вскоре я почувствовал прилив смелости. (Думаю, кроме присутствия Тии, этому поспособствовала выпитая водка.) Взяв нож, я приставил острие к коже у кромки монитора.

– Приступим.

В глазах замелькали звезды. Закружились галактики. Целый космос боли. Из-под лезвия хлынула кровь. Я вскрывал себя. Казалось, продолжать будет немыслимо, однако я знал: стоит замешкаться хотя бы на секунду и моя сила воли иссякнет. Словно повар, срезающий лишний жир с куска мяса, я надрезал кожу по периметру монитора, затем подсунул лезвие под него и стал давить, пока проклятая штука не отделилась от тела с медленным чмоканьем. Я отодвинул монитор кончиком ножа, обнажив изрезанный розовый прямоугольник плоти, тут же исчезнувший под струей крови. Бросив нож, я потянулся к кусачкам. Оставалось лишь перекусить тоненькие проводки, но я не мог. Голова кружилась, руки ослабли. Я протянул кусачки Тие.

– Прошу тебя, помоги, – простонал я.

Так окончились самые отвратительные шестьдесят секунд моей жизни. Тия стояла передо мной, держа в одной руке монитор, а в другой – кусачки. Затем она швырнула их в раковину, прижав к ране полотенце, щедро смоченное водкой. Казалось, моя рука попала в огонь.

– Извини, – пробормотала Тия и поморщилась.

Я судорожно глотал воздух. Она приложила мою руку к полотенцу:

– Прижми покрепче и держи.

Взяв из швейного набора иголку, Тия простерилизовала ее в пламени спички. Остальное было сущим издевательством над раной. К тому времени, когда она закончила накладывать швы, я едва соображал и к тому же был изрядно пьян. Но меня мучила жажда. Тия принесла воды, и, пока она перевязывала мне рану лоскутами футболки, я осушил целый стакан.

– Удержишься на ногах? – спросила она.

Я удержался. Рубашка, брюки, лоферы – все было забрызгано кровью. Монитор по-прежнему валялся в раковине, куда его бросила Тия. Оставлять его там было нельзя. Я поднял крышку унитаза, кинул монитор в горловину и спустил воду.

– Мне надо во что-нибудь переодеться, – сказал я Тие.

Она ушла в комнату и принесла оттуда рубашку с длинными рукавами, хлопчатобумажные брюки и парусиновые туфли. Брюки оказались слишком короткими, а туфли болтались на ногах. «Сойдет», – подумал я и вернулся в ванную, чтобы умыться. Отражение в зеркале ужаснуло меня. Лицо было серым, как у утопленника.

– Слушай, а я вспомнил, где раньше видел твоего вчерашнего друга, – сказал я Тие.

– И где же?

– Он – тот самый человек, что предлагал мне книгу.

Тия посмотрела на меня, но промолчала.

Мой план был таков: вытащить Кэли из изолятора и привезти ее в этот дом. Потом, когда шумиха уляжется, Тия переправит ее на Аннекс. Мы вышли. Взгляд повсюду натыкался на последствия вчерашней бури: сломанные ветки, горы облетевших листьев и даже целые деревья, вырванные с корнем. Однако над головой синело небо, вовсю сияло солнце. Воздух успел стать жарким и липким. Подойдя к машине, я протянул руку за ключами.

– Ну уж нет, – покачала головой Тия. – Я поеду с тобой.

– Спасибо за заботу, но это плохая идея.