|
В полу есть несколько сливных отверстий. На каждом из пятнадцати металлических столов лежит труп, прикрытый простыней. В воздухе пахнет мочой, калом и немытыми телами. Уинспир знает: эти запахи прицепятся к нему на несколько часов. Надо распорядиться, чтобы в кабинет принесли чистый костюм.
– Прошу сюда, господин министр.
Патологоанатом подводит его к столу в центре комнаты и откидывает простыню. Взору Уинспира предстает тело женщины с плоскими, похожими на блюдца грудями. Ее кожа покрыта пятнами засохшей крови.
– Причиной смерти стала мозговая травма. – Руки патологоанатома, обтянутые хирургическими перчатками, осторожно приподнимают голову женщины. – С вашего позволения…
– Меня не интересуют обстоятельства ее смерти.
Патологоанатом смотрит на Уинспира с недоумением. Он привык следовать протоколу, но с высокопоставленным посетителем не поспоришь.
– Доктор, что с ее ногой?
Патологоанатом кивает, переходит к другому концу стола и опять откидывает простыню.
– Судя по всему, это и есть травма, поисками которой вы занимаетесь, – говорит он.
Левая нога плотно забинтована. Похоже, перевязку женщина делала сама. От обилия засохшей крови бинт кажется покрытым ржавчиной.
– Снимите бинт, – требует Уинспир.
Патологоанатом разматывает бинт, достает из кармана металлический зонд и склоняется над ногой женщины.
– Колотая рана, небольшая, но довольно глубокая. – Он надавливает зондом на края. – Омертвение тканей. Я бы сказал, что эта женщина вполне могла лишиться ноги.
– Когда примерно она поранила ногу?
Патологоанатом поджимает губы.
– При столь ярко выраженном воспалительном процессе… думаю, дней пять назад. Возможно, шесть.
– Такую рану можно получить, наступив на торчащий гвоздь?
– Вполне.
Уинспир смотрит на землистое, безжизненное лицо женщины, мысленно накладывая на него изображение с камеры дрона. Это она. Сомнений нет. Она.
– Благодарю вас, доктор.
На выходе Уинспира ждет Кэмпбелл.
– Что нам известно о ней? – спрашивает его Уинспир.
Кэмпбелл достает из кармана блокнотик и пролистывает первые страницы.
– Джессика Ордуэй, тридцати четырех лет. В ее разрешении на работу указано, что она была водителем в частной компании. Но ее не видели на работе с пятницы.
– Адрес?
– Мы проверяли. Пустующий дом.
– Есть записи с камер, где она фигурирует?
– Аналитический отдел сейчас занимается просмотром записей.
Уинспир садится в машину и возвращается к себе на работу. На улицах тихо и пусто, но в воздухе ощущается тревога. «Сначала буря, теперь еще и это», – думает Уинспир. Согласно официальному заявлению, причиной карантина на Аннексе стала вспышка заболевания, передающегося через воду. Вполне правдоподобная версия. Но вскоре люди начнут догадываться: от них что-то скрывают. Поднявшись к входным дверям своего министерства, Уинспир обводит взглядом площадь Просперити. Ее патрулируют шестнадцать охранников, возле зданий министерств – группы безофаксов, по три в каждой, небо бороздят дроны. Уинспир поднимается в лифте на верхний этаж, входит в свой кабинет и видит сидящую на диване Каллисту.
– Итак, это оказалась она? – спрашивает Каллиста.
– Полагаю, да, – отвечает Уинспир, усаживаясь за стол.
– Я смотрю, вас это не очень-то радует.
– С чего мне радоваться?
– Правосудие свершилось. Разве этого мало?
Униспир отрешенно машет рукой:
– Правосудие правосудию рознь. |