– Проктор, познакомься с Клэр, – сказала Тия.

Мы поздоровались. Клэр оказалась полноватой женщиной лет пятидесяти с лишним. Ее седеющие волосы были увязаны в тугой пучок. Лицо раскраснелось от жара плиты. Она двигалась по кухне, не останавливаясь ни на мгновение.

– Тия сказала, что вы останетесь на обед.

– Да, спасибо. Если, конечно, это вас не обременит.

– Тогда вот, займитесь. – Она пододвинула мне большую кастрюлю с картошкой в мундире и разделочную доску. – Поможете нам. Братья и сестры вот-вот появятся.

Я уселся рядом с Кэли и принялся очищать картофелины от шелухи, чтобы затем нарезать их кубиками. Девчонка поглядывала на меня и тут же отводила глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я, надеясь вывести ее из ступора.

– Нормально.

– Я очень тревожился за тебя. Рад, что тебя тоже спасли и ты в безопасности.

К нам подошла Тия:

– Проктор, мне нужно ненадолго уйти. Надеюсь, вы оба продержитесь несколько минут.

– Кэли, мы с тобой продержимся?

Она пожала плечами. Мы с Тией переглянулись. «Кто знает, что́ сейчас у нее в голове?»

– Мы никуда не сбежим, – успокоил я Тию.

Мы с Кэли продолжили заниматься порученным нам делом. Клэр что-то помешивала в кастрюлях, снимала пробу, проверяла готовность блюда в духовке и задвигала противень обратно.

– Ты за что-то сердишься на меня? – спросил я Кэли.

Фасолины со стуком падали в миску: бум-с, бум-с.

– С чего мне сердиться?

– Не знаю. Вид у тебя такой, словно ты сердишься.

– Не сержусь я.

– Понимаю, тебе изрядно досталось. Тут каждого всколыхнуло бы. Мы можем поговорить о том, что случилось на Питомнике? – (Она снова пожала плечами.) – Давай с самого начала. Ты помнишь, как оказалась там?

– Нет.

– Уверена? Совсем ничего не помнишь? – (Кэли не ответила. Она перестала лущить фасоль и сидела, вперившись глазами в стол.) – А как насчет бассейна? Что ты помнишь о нем?

– Там был бассейн?

– Да, был. И ты чуть не утонула.

– Ого! Прости. Облажалась.

– Кэли, мне очень нужно, чтобы ты попыталась вспомнить.

– Кто сказал, что я не пытаюсь? Может, я просто не помню того, о чем ты спрашиваешь. Кто был тот дядька? Здоровенный такой.

– Ты говоришь про Бернардо?

– Как он пыхтел! Вот кому надо всерьез очухаться.

– Значит, его ты помнишь?

– Тия – твоя подружка? В смысле, вы с ней…

От удивления я даже отпрянул:

– Что? Нет.

– А с виду очень даже похоже.

– Тия – мой друг. Подруга, если хочешь. Но не подружка. Она помогает нам. Ты из-за нее дуешься? – (Кэли потянулась за новым стручком.) – Кэли, пожалуйста, посмотри на меня. – (Помедлив, она все-таки поднимает голову. На ее лице не гнев, а что-то другое. Девчонка едва сдерживает слезы.) – Что с тобой? Что случилось?

Кэли стиснула зубы.

– Ничего со мной не случилось. Я в полном порядке.

– По тебе не скажешь. – Меня вдруг пронзила жуткая мысль. – Кэли, тебе кто-то сделал больно? – понизив голос, спросил я.

– Никто не делал мне больно, господин паромщик. Кому это нужно?

– Тогда почему ты плачешь? – (Она отвернулась.) – Кэли, дорогая, давай поговорим.

– Мне нужно знать только одно, – сказала она, вновь поворачиваясь ко мне.