Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Миновав парадную лестницу, Петерсен обошел отель с тыла, влез по пожарной лестнице на четвертый этаж и через запасной вход пробрался в гостиницу. Пройдя по коридору, он свернул налево, открыл дверь отмычкой и вошел в свой номер. Быстро осмотрев ящики стола и шкафы и удовлетворившись увиденным, он накинул пальто и, вновь заперев номер, вернулся по коридору на пожарную лестницу. Здесь было значительно холодней, чем внизу, где дома хоть немного, но все же укрывали от ветра. Оставалось надеяться, что ждать придется недолго.

Ожидание длилось даже меньше, нежели он предполагал. Через пять минут немецкий офицер прошагал по коридору, свернул к номеру Петерсена и постучал в дверь. Не получив ответа, он постучал еще раз, теперь уже не церемонясь. Затем он прошел по коридору в обратном направлении. Раздались скрежет и лязг допотопного лифта, затем наступила тишина, которую вновь нарушили скрежет и лязг, и офицер снова возник в поле зрения Петерсена. Его сопровождал консьерж, державший в руке ключ.

...Прошло минут десять. В коридоре никто не появлялся. Петерсен перебрался с пожарной лестницы в гостиничный коридор и свернул за угол.

Дверь номера была распахнута. Посреди коридора стоял консьерж, явно на карауле. Петерсен увидел, как мужчина достал из кармана объемистых брюк фляжку и приник к ее горлышку. Смакуя содержимое, консьерж в блаженстве прикрыл глаза, как вдруг Петерсен похлопал его по плечу.

– Вы отличный сторож, мой друг.

Бедняга закашлялся, попытался что‑то сказать, но из его глотки раздались только хрипы и бульканье. Петерсен заглянул в раскрытую дверь.

– Добрый вечер, полковник Лунц, – поздоровался он со стоящим у письменного стола офицером. – Все в порядке, надеюсь?

– Добрый вечер, – отозвался полковник. Он был как две капли воды похож на хозяина номера: среднего роста, сероглазый, широкоплечий, с орлиным профилем лица и темными волосами. Сходство было удивительным, хотя полковник представлял собой, несомненно, несколько устаревшую копию. – А я вот только– что пришел к вам и...

– Перестаньте, полковник, – Петерсен усмехнулся. – Офицеры, независимо от их национальности, должны вести себя друг с другом по‑джентльменски. А джентльмены не лгут. Вы находитесь в номере ровно тринадцать минут. Я засек по часам. – Он повернулся к кашляющему, багроволицему консьержу, который предпринимал героические усилия, для того чтобы прочистить глотку, и похлопал его по плечу. – Вы что‑то хотите сказать, мой друг? – Петерсен,. втянув носом воздух, поморщился. – Наверное, хотите сказать, что нельзя поглощать это ужасное пойло в таких огромных количествах. Идите и принесите бутылку бренди. До вас дошло? Не эту дрянь, а тот французский коньяк, который вы держите для гестапо. И два стакана, два чистых стакана. – Он вновь повернулся к немцу. – Вы составите мне компанию, полковник?

– Разумеется, – Лунц относился к разряду людей, которых нелегко было вывести из равновесия. – Страшный холод на улице, верно? – заметил он, наблюдая, как Петерсен снял пальто и бросил его на кровать.

– Рим. Январь, – развел тот руками. – В такую погоду трудно не простудиться. А уж болтаясь на пожарной лестнице...

– Ах вот где вы находились! Мне следовало побеспокоиться...

– Лучше побеспокойтесь о квалификации ваших агентов.

– Что правда, то правда, – полковник извлек роскошную бриаровую[2] трубку и принялся набивать ее табаком. – К сожалению, у меня нет большого выбора.

– Ей‑Богу, полковник, вы меня огорчаете, – промолвил Петерсен. – Вламываетесь в мой номер, выставляете пост, чтобы скрыть вторжение, роетесь в моих вещах.

Быстрый переход
Мы в Instagram