– Вы будете говорить с сестрой только в моем присутствии! – выпалил Михаэль.

Джордже вздохнул, устало поднялся на ноги и, положив окорокообразные ладони на плечи юноше, усадил его обратно на стул с такой легкостью, словно перед ним был маленький ребенок.

– Михаэль, вы всего лишь рядовой. Служи вы в американской армии, не вылезали бы с гауптвахты. Опять же, если следовать иерархии, принятой у американцев, я для вас сержант‑майор[10], а майор Петерсен – командир подразделения. Не понимаю, почему вы постоянно спорите с нами? Почему постоянно донимаете нас? А ведь уже не мальчик... – Толстяк, взяв со стола фужер с «мараскино», вручил его Михаэлю. Тот безропотно принял его, однако пить не стал. – Бели опасаетесь, что Зарину похитят, то, по крайней мере, будете знать, кто это сделал.

Следом за девушкой Петерсен вошел в ее комнату. Оставив дверь полуоткрытой, майор огляделся, не потому что надеялся кого‑то или что‑то увидеть, просто принюхался. Холодно взглянув на него, Зарина промолвила:

– Что вы все высматриваете, вынюхиваете? Все, что вы делаете и что вы говорите, – неприятно грубо, высокомерно, унизительно.

– О, перестаньте. Я ваш ангел‑хранитель. Нельзя так разговаривать со двоим ангелом‑хранителем...

– Ангел‑хранитель! Снова врете. И внизу, в столовой, врали. Вы все еще думаете, что это я по рации навела на нас Киприано.

– Я так не думал и не думаю. Вы слишком привлекательны, для того чтобы делать такие гадости, – Петерсен опустил руки на плечи девушки. Она взглянула на него осторожно, почти испуганно, во не предприняла ни малейшей попытки освободиться. – Вы смышленая, умная, в отличие от вашего брата, хотя это не его вина. Не сомневаюсь, умеете скрывать свои чувства. Но у вас есть один существенный недостаток, который мешает быть шпионом: ваша кристальная честность.

– Комплимент наизнанку, – задумчиво произнесла Зарина.

– Не знаю, наизнанку или нет, но это правда, – встав на колени, Петерсен провел ладонью под дверью. Затем, вытащив из замочной скважины ключ, внимательно осмотрел его. – Вы запирали дверь на ночь?

– Конечно.

– Каким образом?

– Я повернула ключ на пол‑оборота. В этом случае никто не сможет выпихнуть его из замка, подсунув под дверь бумагу. Так нас учили в Каире.

– Пощадите меня. Вашим инструктором, наверное, был десятилетний школьник. Видите два тончайших подпила по обеим сторонам ключа?

Зарина кивнула.

– Работа взломщика высочайшего класса. При такой квалификации можно открыть дверь даже ногтем, – объяснил майор. – Пара пинцетов с концами из титанового сплава – и любой ключ повернется в любом замке. У вас ночью был гость, Зарина.

– Кто‑то брал мою рацию?

– Кто‑то пользовался ею. Может, прямо здесь. – Это невозможно. Конечно, я намучилась во время плавания, но всегда сплю очень чутко.

– К сожалению, этой ночью вы спали крепко. Как вы себя чувствовали, когда проснулись? Точнее, когда вас разбудили.

Поколебавшись, Зарина ответила:

– Немного побаливала голова. Я решила, что это от чрезмерной усталости. А потом, я мало спала и... и была напугана. Я не трусиха – но и не слишком большой храбрец. До этого мне никогда не приставляли к виску пистолет... А, может быть, всему виной непривычная местная кухня...

– Другими словами, чувствовали себя одурманенной.

– Да.

– Скорей всего, так оно и было. Вам не подсовывали под дверь хлороформ – от него остается специфический запах.