Петерсен молча кивнул. Удивляло, что после всего пережитого этот человек столь часто и охотно улыбался.

– ...Наш штурмовой отряд входил в состав британской Восьмой армии, – продолжил Джакомо. – Отдельная группа «коммандос», расквартированная в пустыне. Затем начальство проведало, что я моряк, и меня перевели в особую бригаду морской пехоты, дислоцировавшуюся на Эгеях.

Петерсен знал: в морской пехоте и в штурмовых отрядах «коммандос» служили одни добровольцы. Было глупо интересоваться, зачем Джакомо стремился попасть в подразделения повышенного риска.

– Потом кто‑то узнал, что я югослав. Меня отозвали в Каир, где я получил задание доставить Лоррейн к месту ее назначения...

– И что же произойдет, после того как вы ее доставите?

– Хотите сказать – после того как вы ее доставите? Командование сочло, что я наилучшая кандидатура для подобной работы, но оно не предполагало, как мне повезет на знакомство с вами, майор. Ответственность свалилась с моих плеч в тот момент, как мы с вами встретились. Теперь я просто отдыхаю, – Джакомо подлил в бокалы вина, откинулся на спинку стула и улыбнулся. – В Боснии у меня нет даже кузины.

– Может, оно и к лучшему, – отозвался Петерсен. – Еще вопрос, Джакомо.

– Вы хотите спросить, почему я не возвращаюсь обратно? С величайшим удовольствием это сделаю, но мне надо получить расписку от командира ваших четников – полковника Михайловича. Я убиваю немцев более трех лет и, надеюсь, через пару недель займусь этим снова. Мой вынужденный перерыв мне совсем не нравится – нет надежды повстречать здесь, в Югославии, хотя бы одного немца.

– Расценивайте свое задание как сентиментальное путешествие, Джакомо... Выполняйте, что предписано, и возвращайтесь с Богом. Ваша совесть чиста. Только постарайтесь поменьше улыбаться...

– Поменьше улыбаться? – Джакомо заглянул в свой бокал. – Да, возможно... Забавно наблюдать за этой девочкой, такой же неистовой и темпераментной, как ваша кузина. Она похожа на молодую аристократку, но в крови у нее именно этого недостает. Холодная, неприступная, может внезапно стать дружелюбной и даже нежной...

– Особой нежности я в ней не заметил.

– Зато я заметил, что между вами определенно недостает взаимопонимания. Она может быть милой, даже пребывая в плохом настроении. Это – не английское свойство. Полагаю, вы знаете, что Лоррейн англичанка. Вообще же вы слишком мало о ней знаете.

– Знаю, что Лоррейн англичанка, так сказал Джордже. Он же поведал о том, что вы черногорец.

– А, наш профессор...

– Великолепный лингвист. По нюансам речи может определить не только национальность, но и домашний адрес...

– Лоррейн сообщила, что вы знакомы с капитаном Харрисоном, в паре с которым она будет работать...

– Да, я его хорошо знаю.

– Лоррейн тоже. До войны Харрисон был управляющим римского филиала английской компании. Она служила у него секретаршей. Тогда и выучила итальянский. Кажется, она ему очень нравилась...

– Она должна нравиться многим мужчинам. Вы еще не попали в ее сети?.. Хорошо, спасибо, – Петерсен поднялся из‑за стола. – Извините, что задержал вас, – он пересек зал и направился к столику, за которым сидели Джордже, Зарина и Михаэль. – Хотел поговорить с вами. Наедине, – обратился он к девушке. – Возможно, приглашение звучит зловеще, но, уверяю, бояться нечего...

– О чем вы хотите со мной говорить?

– Глупый вопрос. Хочу поговорить один на один.