Гости прижимали к груди желтые круглые, зеленоватые горлянки, коричневые бутылочные. Длинные прилавки предлагали тыквенные пироги, тыквенный шнапс, даже кофейный напиток — тоже из нее.

Горы семечек, которые в Австрии ценят выше, чем мякоть, белели и пузатились. Их кладут в хлеб, из них готовят крем, от которого лицо золотится загаром. Но самое ценное — масло из тыквенных семечек. Оно пахнет орехами. Австрийцы кладут его в маринады, чтобы придать им несравненный вкус. А еще дальше — ряды с поделками из тыквы.

Настоящий бал начался после захода солнца. Тыквенные фонари, тыквенные барабаны, тыквенные шляпы, маски, платья, сабо… Все, на что хватило фантазии, сошлось на площади городка в эту ночь.

Антон и Ирина вернулись в гостиницу под утро. Она сразу открыла чемодан, чтобы спрятать в него бумагу, украшенную вензелями, — документ члена тыквенного сообщества. Едва успела застегнуть молнию, как крепкие мужские руки подняли ее и понесли к кровати.

— Ну вот, наконец-то насладимся и кожей, и мякотью… — бормотал он, укладывая ее под себя.

— А еще семенами, маслом… — продолжала она, словно навсегда завороженная балом.

Он засмеялся:

— Ну, конечно… Из каждого семени вырастет… тыквеночек.

— Ох! — вскрикнула она, а потом обмякла. — Я согласна…

— Вот и хорошо. Я думаю, у нас будет очень плодовитая семья…

— Герд тоже так считает, — засмеялась Ирина.

— А он при чем? — Антон даже отодвинулся от нее. — Старикану мало того, что женился на Марине?

Мужское чувство собственности взыграло с такой силой, что удивило его самого.

— При том, — сказала Ирина, — что тыква, которую я… которую мы… которую ты… ой!

Она поморщилась, Антон понимающе усмехнулся.

— В общем, тыква из его семени, то есть семян, — это как тест…

— Ага, — подхватил Антон, — на беременность.

— Да ну тебя. — Она шлепнула его по руке, которая потянулась к ее животу. — В общем, Герд дал мне целый набор семян.

— Когда это он успел? — ревниво спросил Антон.

— Ты не заметил? Когда мы с ним танцевали танго. Под тыквенный оркестр.

— Никогда не думал, что из тыквы можно сделать такие инструменты, — признался Антон.

— Они и отвлекли тебя, — заметила Ирина. — Как только отыграли «Кумпарситу», Герд поклонился и подал мне коробочку.

— Каков старичок! — усмехнулся Антон.

— Всем бы такими старичками быть, — похвалила Ирина.

— Моей матери как геронтологу твои слова пришлись бы по душе, — заметил Антон.

— А я?.. — спросила Ирина неожиданно для себя. — Я… придусь?..

— Ты мне пришлась по душе, — тихо сказал Антон. — И не только…

Ирина закрыла глаза, из-под ресниц собирались вынырнуть слезы. Еще в танце с Гердом она чувствовала, что не совсем понимает происходящее с ней. А теперь могла сказать точно: это настоящее свадебное путешествие, его начальная и конечная остановка — любовь.

Она повернулась к Антону, зарылась в его шею и призналась:

— Я люблю тебя… всего.

Никогда, ни одному мужчине она не говорила таких слов.

36

— Ничто не выдает возраст так сильно, как… сам возраст. — Нина Степановна покрутила перед собой руками, разглядывая их.