— Мужчина должен быть надежным, — говорила бабушка. — Порядочным. Состоятельным.

— А любовь? — спросила однажды Ирина.

— Любовь? — Бабушка вздохнула. — Это фейерверк. Он светит недолго. Вспыхнул — и нету. Пиротехника — вот что такое любовь.

Ирина заметила, как побледнели щеки матери. Но она продолжала молчать.

— А брак — это лампочка, да? — допытывалась Ирина.

— Похоже, — кивнула бабушка. — И знаешь, — она улыбнулась, — лучше всего не простая, а энергосберегающая. Указано — двадцать пять ватт, вкрутишь — начинает гореть слабо, а потом так разойдется, что светит будто стоваттовая. Вот это самый лучший вариант брака.

— Мама, как всегда, все рассматривает с точки зрения инженера, — наконец подала голос Зоя Павловна.

— Только с такой и можно рассматривать жизнь. — Маргарита Федоровна пожала плечами. — Человек — конструкция. Семья — тем более.

Но Ирине не нравилось, как жила их семья и их знакомые. Но почему? Ведь если существует в природе любовь, почему ее нет у тех, кто близко? Она решила обязательно найти ее. Первым объектом стал Вовик, сын знакомых по Вьетнаму. Она увидела его, когда училась в десятом классе. Он был высокий, накаченный парень и вполне годился как объект внимания. Они ходили в ночной клуб несколько раз, а потом — на Новый год собралась компания у него на даче.

Там случилось то, что Ирине казалось сутью любви… Но после нескольких встреч она поняла: вовсе даже нет. Этот опыт полезен только по одной причине — без участия мужчины не узнать, что такое любовь. С помощью Вовика она определила: есть желание тела и желание души. Вовик годился только для удовлетворения тела. Как только он исчезал из поля зрения, она тут же забывала о нем. Ей было все равно, чем он занимается, о чем думает, с кем проводит время.

Поэтому, когда бабушка и мать говорили ей, что Вовик может быть удачной партией, она только смеялась…

Ирина почувствовала странную неловкость — как будто в этой маленькой квартире ей не хватает воздуха, как будто Кирилл забирает его слишком много.

— Открой балкон пошире, — попросила она.

Он молча распахнул его, но стоял на пороге.

— Отойди, — вырвалось у нее.

— Я тебе мешаю? — Он обернулся. Хотел сказать что-то еще, но, видимо, ее лицо насторожило его. — Тебе нехорошо?

— Душновато, — пробормотала она и провела рукой по волосам.

— Сегодня тяжелая атмосфера, — бросил он. Атмосфера! Именно она становится для нее не просто тяжелой, а невыносимой.

Ирина заставила себя смотреть на экран.

— Ты знаешь, — говорил он, по-прежнему стоя перед балконом, — я нашел интересную цифру: в мире восемьдесят миллионов молодых людей без работы.

Ты нашел! Она дернулась, едва удержалась, чтобы не вскочить со стула. Это я тебе нашла цифру и кинула на твой сайт!

— Представляешь, — продолжал он, не оглядываясь, — если сделать мою организацию глобальной?

Она смотрела на его прямую спину, на длинные, широко расставленные ноги. Как у верблюда, пришло в голову сравнение. На таком мать каждый год катается в своем любимом Тунисе. На фотографиях, которые она привезла, Ирину поражало несоответствие тела и ног. И сейчас, в Кирилле, — тоже. Как будто она увидела его в первый раз.