Ирина вздрогнула.

— Своим появлением здесь, у нас, в Вятке, она подтверждает, что начинается новый период в отношениях столицы и провинции. На первое место выступает дело. Человек устремляется туда, где можно сделать его быстрее, дешевле, с наименьшими затратами.

Ирина кивнула. Она чувствовала особенное тепло от Александра Ивановича. Не мужское, не отцовское. А какое-то уважительно-человеческое. Как будто он ценит в ней то, чего не замечает — или делает вид, что не замечает, — Кирилл. Но… пользуется.

— Я заметил, у провинциалов больше нет безудержного стремления переселиться в Москву, — продолжал Александр Иванович. — Совершенно ясно, что деньги дешевле делать здесь. — Длинным указательным пальцем он потыкал воздух. — Те, кто правильно понимает ситуацию, уезжают в города вроде нашего. Здесь нет толпы. Ты, Ирина, защитишь диссертацию без всяких проблем.

Она кивнула.

— А вы заметили, как мало стали продавать квартир в нашем городе, надеясь купить угол в Москве? — Он усмехнулся. — Время, смущающее самонадеянных провинциалов, ушло.

Одна моя коллега продала квартиру из трех комнат в центре, а теперь кусает локти в комнатушке на подступах к Москве. Она потеряла не площадь, она потеряла свою среду… Что такое одна ночь езды на поезде до Москвы? Ляжешь в чистую постель, закроешь глаза в Вятке, а откроешь в Москве. — Он засмеялся.

Кирилл молчал. Не только потому, что внимательно слушал отца. У него были на то иные причины. Он ожидал, когда наконец отец скажет то, о чем они говорили в последние дни много раз.

— Но если мы кое-что понимаем лучше других, значит — должны действовать. — Теперь он посмотрел на Кирилла. — Я думаю, наш опыт в Москве, столь удачный благодаря Ирине, следует перенести на местную почву.

— Ты говорил с…

Отец поднял руку, словно запрещая ему называть имя. Ирина заметила этот жест, но не приняла запрет на свой счет. Она уже привыкла к тому, что Кириллов отец любит таинственность и недоговоренность.

— Мы должны найти новые варианты, повторить успех… Так выпьем за это!

Никто не отказался. Почему не выпить за то, чего хочет каждый?

— Накануне Нового года нас посетила большая удача, — сказал Александр Иванович. — Дай Бог — не в последний раз! Будущие поколения Вахрушевых должны жить при полном семейном коммунизме!

Все выпили. Бокалы опустели и стали прозрачными.

— Я как специалист по идеологии с дореволюционным стажем, — продолжал Вахрушев, — понимаю, что соединяет возвышенное и земное.

Пауза не затянулась. Быстро, будто опасаясь, что кто-то опередит, Кирилл бросил:

— Я тоже знаю. Деньги. — Голос прозвучал хрипло, хотя шампанское не было слишком холодным.

Все трое засмеялись.

Татьяна Михайловна подала голос из кухни:

— Сейча-ас… Ждите появления…

Хлопнула входная дверь.

— Жена, ты объявила выход на сцену нашего младшего? Я разочарован. Во-первых, я ждал пирог. А во-вторых, без одного участника каждому досталось бы больше… — шутил Александр Иванович. — А вообще, чему обязаны твоим возвращением, сын мой?

Павлик поднял брови и загадочно крутил головой.

— Хочу узнать, — сказал он, — кто из нас годится в миллионеры.

— Все, — сказал отец. — Ты тоже.

— Не-ет, папа. Все, да не все. Мы только что проверили нашу компанию.