Она наливала чай, клала куски пирога на тонкие тарелки.

Павлик торопливо выпил чаю и встал из-за стола.

— Я пошел, — сказал он.

— Тестировать Манечку? — с заметной долей ехидства спросил Кирилл.

— Некоторым хорошо, никуда идти не надо. И так все ясно, — дерзко ответил Павлик, помахал рукой и убежал.

За окном взрывались петарды, свистели мальчишки, пищали и квакали потревоженные машины. А потом все стихло. За столом — тоже. То ли все отяжелели от праздничного ужина, то ли игра смутила. Александр Иванович нажал кнопку пульта и впустил телеголоса. Они, казалось Ирине, тоже грохочут, как петарды, квакают, как сигнализация, свистят, как мальчишки.

Довольно скоро Ирина с Кириллом ушли к себе. Она упала на кровать и, засыпая, слышала голоса из телевизора снизу, из-за окна. Ей казалось, все они на каком-то своем языке пытаются что-то сказать, предупредить о чем-то. Но она не понимала этот язык.

3

— Антон, по-моему, ты уже все получил от должности участкового врача. — Нина Степановна сделала паузу. Потом, пристально наблюдая, как по-юношески заалели щеки сына, вкрадчиво добавила: — И даже больше.

Она видела, что он старательно выдерживает паузу, хотя на самом деле, судя по крепко сжатым губам, ему хочется ответить ей немедленно. Спорить или отрицать? Впрочем, то и другое потребовало бы объяснений, в которые вряд ли ему хочется пускаться. Наконец мать услышала осторожное:

— Допустим.

Она сказала:

— Предлагаю сменить работу. Переходи ко мне.

Казалось, засопел сам воздух в комнате.

— К тебе? Я — ученый… муж? — Антон громко фыркнул.

Нина Степановна позволила себе насмешливую вольность. Как могла она упустить такой пас?

— Уже не муж, потому что не ученый.

— Не понял. — Антон покрутил головой. — А кто я, по-твоему?

— Практик.

Серые, как у отца, глаза, смотрели в ее темно-карие. Она улыбнулась.

— Ты очень плотно… — она кашлянула, — сошелся с проблемой, которой я занимаюсь. — Антон хмыкнул. — Ты увидел, что значит несоответствие человека и его календарного, или, как еще называют, хронологического возраста.

— Ты о чем? — спросил Антон, тут же пожалев об этом.

— О тебе и Марине. Между вами одиннадцать лет календарного возраста. Но вы оба не чувствуете пропасти во времени.

— М-м-м… — неопределенно пробормотал он.

— Вы удивляетесь, ваши знакомые — тоже. Мнение других сковывает вас, мешает, настораживает. Но если бы вы и другие знали то, что знаю я… Особенно то, что мы узнаем с тобой вместе… В общем, я предлагаю работать со мной, Антон.

— Ну-ка, подробней, — с некоторой бравадой потребовал он.

Мать знала этот тон. Он означал, что сына не придется уговаривать. Азарт ко всему новому достался ему от отца. А тому — от его предков из небольшого северного поселения на Чукотке.

— Подробней — не сейчас, — сказала Нина Степановна. — Но главный посыл — пожалуйста: у каждого человека есть календарный возраст, то есть по паспорту. А есть настоящий, биологический. Они не всегда совпадают. Я полагаю, что биологический возраст Марины — намного меньше ее календарного. У тебя, наоборот, больше. Поэтому вы хорошо лади… — она осеклась, — ладите.

Антон усмехнулся:

— Считай, я уже начал работать у тебя.

— Передо мной поставили задачу и дают грант.