Загрузив тележку продуктами, флаконами и коробками, начиненными бытовой химией, она стояла в очереди в кассу. Рассеянно разглядывала, что выкладывает женщина перед ней на черную ленту транспортера. Пакеты, баночки, коробки, связки бананов, лимоны, яблоки. Женщина двигалась не спеша, как человек, пребывающий в полной гармонии с собой. Ирина не могла похвастаться тем же. Она едва не уронила банку с огурцами, когда шла между рядами полок, подхватила на лету, почти у самого пола.

— Сумма вашей покупки… — объявила кассирша, указывая на темный дисплей с зелеными цифрами.

Женщина открыла кошелек, вынула деньги, потом достала другой, снова открыла. Серебряные кольца на безымянных пальцах сверкнули и замерли.

— Гм… — пробормотала она. — Не хватает тридцати двух рублей…

Ирине понравилось, как она обращалась с кошельками, отыскивая недостающие деньги возле кассы. Не нервничала, не дергалась: не важно, что за ней кто-то стоит с тележкой. Это ее покупки, ее время, ею занимается кассир.

Кассирша уже занесла пальцы над клавишами компьютера.

— Что снимем? — спросила она.

— Погодите, — неожиданно для себя вмешалась Ирина. — Возьмите. — Она протянула женщине деньги.

— Вы даете мне в долг? — Женщина повернула к ней спокойное лицо.

— Да, — сказала Ирина.

— Спасибо. — Она взяла и отдала кассиру деньги.

Женщина ждала в отдалении, пока Ирина расплачивалась за покупки. Едва Ирина подкатила к ней тележку, она вынула визитную карточку, протянула ей.

— Позвоните мне. Я вам верну деньги.

Ирина взяла. «Мария Сергеевна Савельева, унификатор».

— Это еще кто? — удивилась она.

Мария Сергеевна улыбнулась:

— Позвоните мне, я верну деньги и расскажу, кто я…

Они простились, пошли к своим машинам. Устраиваясь за рулем, Ирина усмехнулась. Однако мадам должна деньги, а предлагает приехать за ними к ней.

Но тут же одернула себя — никто не принуждал. Сама предложила. Да потом — какие это деньги! Можно забыть сейчас же, только оставить на память приятное чувство — отвлеклась от тягостных мыслей. А это стоит дороже.

Ирина ехала по кольцевой дороге, в голове вертелось слово «унификатор». Да кто это на самом деле?

Новой знакомой позвонила назавтра. Савельева объяснила, как к ней ехать. Она жила на Сиреневом бульваре, предупредила, что самое неудобное место на пути к ней — Черкизовский рынок.

— Не волнуйтесь, там всегда ералаш. Но вы проедете легко, — сказала она.

Ирина чуть не спросила, почему, но потом сама подумала: а в чем может быть проблема? Да она из любой пробки выберется!

Мария Сергеевна ждала. Накрыла стол к чаю. Ирина сразу узнала тонкокожий аргентинский лимон и датское печенье из тележки в гипермаркете.

— Унификация, — говорила Мария Сергеевна, — это приведение чего-то к единой форме, единообразию. Но вы это сами знаете. Я помогаю людям сделать это с собой.

Ирина смотрела на женщину, от которой исходил невероятный покой. Но не заторможенность сонной мухи. Казалось бы, ничего особенного — домашние брюки, но не дешевые, это видно. Рубашка в клетку с длинным рукавом. Правда, клетка точно повторяет цвет брюк. Темно-фиолетовый.

— Вы обращали внимание, Ирина, перед какими женщинами мужчины не просто открывают двери в метро, но даже придерживают их?

— Н-нет.

— Вы еще юная особа, — улыбнулась Савельева. — Но обратите внимание: перед гармоничными, вот перед какими. Они воспринимают облик женщины не разумом, а чувством.