Глава 20

21 апреля 1943 года. 00:10 по московскому времени. Москва. Кремль. Кабинет Председателя Государственного комитета обороны, Верховного главнокомандующего Вооружёнными Силами СССР, Маршала Советского Союза Сталина Иосифа Виссарионовича.

Когда Маленков зашёл в кабинет Сталина, тот, сидя за своим массивным рабочим столом, внимательно читал донесение комиссара Воронина из Сталинграда. Молотов тоже сидел за столом напротив и сосредоточенно читал какие-то документы из раскрытой перед ним толстой папки.

Немного побледневший нарком внутренних дел Берия рядом со столом стоял, не шелохнувшись, вытянувшись по стойке «смирно». Атмосфера в кабинете была напряжённой. Закончив читать донесение, Сталин протянул его Молотову, а сам, усмехнувшись в свои роскошные усы, не спеша начал набивать свою знаменитую трубку табаком.

— Видно, плохо дела у Гитлера, если он отдаёт личные распоряжения устранить какого-то инструктора горкома нашей партии, — резюмировал Верховный, методично заканчивая набивать трубку. — А скажите-ка мне, товарищ Берия, насколько мы можем доверять такой информации? Не фантазии ли это захваченных с поличным диверсантов, с перепугу несущих какую-то околесицу?

— Нет, товарищ Сталин, — твёрдо ответил Берия. — Сегодня утром получена информация из окружения адмирала Канариса, из проверенного надежного источника не вызывающего сомнений. Фюрер взбешён нашими успехами в восстановлении Сталинграда. И Канарис получил из ставки Гитлера прямой приказ о проведении специальных операций против руководства Сталинграда и тех конкретных руководителей, кто достиг наибольших успехов в восстановлении города.

Сталин молча кивнул и не торопясь начал прикуривать свою трубку.

— Получается, что по оценке врага товарищ Хабаров достиг наибольших успехов среди всех сталинградских товарищей, — усмехнулся Молотов, откладывая в сторону прочитанное донесение. — Примечательный факт.

— Разрешите, товарищ Сталин? — решил высказать свои соображения Маленков.

— Мы вас слушаем, товарищ Маленков, — Сталин махнул трубкой в его сторону и встал из-за стола. Он любил во время работы размеренно прохаживаться по кабинету, когда другие что-то докладывали или говорили.

— Думаю, товарища Хабарова в качестве мишени номер один абвер выбрал только по одной конкретной причине, — начал Маленков, тщательно подбирая слова. — На заводе «Баррикады», который ударными темпами успешно возрождается из руин, по личной инициативе товарища Хабарова создан специальный участок по восстановлению разбитой в боях немецкой техники. И там уже есть достаточно существенные успехи, видимые результаты.

— Вполне возможно, товарищ Маленков, — кивнул Сталин, делая затяжку. — Это очень болезненный удар по самолюбию Гитлера. Вражеская техника работает против них самих. Доложите подробнее, если знаете, как именно сталинградские товарищи собираются использовать эту восстановленную технику?

Это Маленков знал отлично. Он своим сверхразвитым чутьём, которое позволяло таким функционерам, как он, в это страшное время делать успешную карьеру, сразу же почувствовал, что этот вопрос на высшем уровне поднимется очень быстро. И успел заблаговременно затребовать подробную докладную записку от Чуянова на этот счёт.

И сейчас поспешил раскрыть свою папку, чтобы начать читать вслух, но Сталин неожиданно остановил его коротким жестом.

— Дайте ка мне, что у вас там по этому поводу написано.

Маленков с дрожью в душе подал ответ Чуянова на своё требование, мысленно проклиная себя, что поленился всё это тщательно переработать для возможного доклада Верховному.