Я хотел сделать Сталинград третьим или в крайнем случае четвёртым городом страны, пропустив вперёд только Москву, Ленинград и, возможно, Новосибирск. Таким он должен стать в память о тех, кто совершил здесь невозможное: окончательно остановил нацистскую гадину и погнал её прочь на запад. В память о каждом, кто здесь воевал, кто безвинно погиб в страшных во время страшных бомбежек.

На этой территории сейчас шло активное восстановление. В ближайшее время здесь начнут размещаться кафедры мединститута и общежития для студентов и сотрудников. В будущем, после завершения строительства главного П-образного корпуса, всё это, возможно, снесут и выстроят что-то в том же стиле: жилой дом для преподавателей, дом аспирантов и студентов, клуб или даже Дворец Культуры института, спортивный комплекс, а возможно, и дополнительные учебные корпуса. Но это всё будет лет через десять, а то и позже. Сначала надо сделать то, что можно нужно сейчас.

На месте будущего главного корпуса разбор завалов уже закончили. Шла тщательная подготовка площадки. Торопиться здесь было некуда: это здание станет одной из визитных карточек восстановленного Сталинграда, и спешка ему ни к чему.

Схожая судьба ожидала и территорию во дворе восстанавливаемого старого партийного дома, и развалины напротив института через будущую улицу Володарского. Никаких жилых домов здесь не будет. Только административные здания, в которых разместятся партийные, советские и хозяйственные органы области, города и городского района. Возможно, концентрировать всю власть на таком небольшом пятачке не вполне правильно. Но сейчас это даст огромную экономию людских и материальных ресурсов, дефицит которых будет преследовать нас ещё не один десяток лет. А когда страна залечит страшные раны войны, можно будет что-то и пересмотреть.

Особенно деятельно шли работы на одном из домов во втором квартале. Здесь немецкие пленные не работали: только большая наша строительная бригада и несколько черкасовских. Этот трёхэтажный дом, восстанавливаемый по «старинным» технологиям и исключительно из материалов, отобранных на развалинах, рос как на дрожжах. Каждый раз, когда я здесь проезжал, казалось, что за прошедшие сутки он вырос ещё на несколько рядов кирпичей.

Он должен стать общежитием для студентов и почти бездомных преподавателей. Таких, например, как Елена Викторовна Андреева. Она получит здесь комнату, а её муж, второй секретарь горкома, наконец-то перестанет ночевать на работе.

Так что на обед я вернулся домой в великолепном настроении. Маша открыла дверь прежде, чем я успел постучать. Посмотрела на меня и улыбнулась. Просто улыбнулась, без слов. И этого было достаточно.

Глава 4

В конце рабочего дня я вспомнил ещё одну мрачную историю о незаслуженно забытом герое Сталинграда.

После того как сознание пришельца из будущего слилось с моим, я по-прежнему остался Георгием Хабаровым. Никакого конфликта двух личностей не было и нет. Просто ко мне подселился человек двадцать первого века, и его знания органично вплелись в мою память. Иногда они словно дремали в глубине сознания, а потом внезапно всплывали на поверхность, будто вспышки озарения.

Сегодня так и произошло. После письма из Липецка я вновь задумался о своём однополчанине лейтенанте Афанасьеве Иване Филипповиче, который большую часть обороны знаменитого дома командовал его гарнизоном. История эта была непростой и требовала пояснения. Сержант Яков Федотович Павлов командовал группой, захватившей дом, оказавшийся на нейтральной полосе, и потом первые три дня удерживавшей его. Затем к ним пробился лейтенант Афанасьев с подкреплением, и впоследствии именно он командовал обороной дома. Почему дом назвали Павловским, мне как офицеру и бывшему командиру роты понятно. Как только Павлов занял здание, в донесениях и на картах оно стало фигурировать именно как «дом Павлова». И никому в боевой обстановке не придёт в голову восстанавливать какую-то «справедливость» в названиях.