Товарищ Сталин открыл папку с личным делом Хабарова. Эту папку он специально переложил на длинный рабочий стол, за которым располагались приглашаемые в его кабинет. В руках у товарища Сталина Селивановский узнал справку, в составлении которой он тоже был причастен.

Товарищ Сталин положил справку на стол перед собой, постучал по ней пальцем и задал вопрос:

— Вы, товарищ Селивановский, верите, что немцы прекратили попытки убрать товарища Хабарова?

Генерал ответил без колебаний, твёрдым и уверенным голосом:

— Нет, товарищ Сталин! Не верю!

Он всеми фибрами своей высокопрофессиональной контрразведывательной души был против выводов, сделанных составителями этой справки. Составители полагали, что немцы после нескольких неудачных покушений оставили Хабарова в покое. Селивановский считал это заключение ошибочным и даже опасным.

— Этого не может быть, потому что этого не может быть, товарищ Сталин, — сразу же начал говорить генерал.

Он понимал, что нарушает субординацию, отвечая на вопрос, который ещё не был задан. Но чутьё контрразведчика подсказывало ему, что Верховный ждёт именно такого ответа.

— А если такое есть, — продолжил Селивановский, — значит, надо рассматривать только один вариант. Противник начал совершенно новую, хорошо подготовленную операцию. И мы пока ничего об этом не знаем. Мы фактически безоружны перед этой угрозой.

Товарищ Сталин остался доволен ответом генерала. Он проигнорировал явное нарушение субординации. Инициатива в данном случае была уместной и правильной.

— Совершенно верно, товарищ Селивановский, — сказал Верховный одобрительным тоном. — Вы правильно понимаете ситуацию.

Товарищ Сталин поднялся со своего места и прошёлся вдоль стола. Он заговорил снова, и в его голосе появились жёсткие нотки:

— В этой связи я хочу вас попросить разработать комплекс мероприятий для распознания таких операций и противодействия им. Уверен, что наши противники работают вдолгую. Они готовят комплексный удар по советскому руководству всех уровней.

Селивановский внимательно слушал, не перебивая. Он понимал, что получает важнейшее задание.

— И работать надо не только против гитлеровской Германии, — продолжил товарищ Сталин. — Но и против наших так называемых союзников. Кто они такие, хорошо говорит народная мудрость. Волки в овечьей шкуре.

Товарищ Сталин закрыл хабаровскую папку, завязал тесёмки на ней и, взяв её в руки, вернулся к своему рабочему столу. Генерал продолжал сидеть и молча ждал окончания разговора.

Ровно три минуты в кабинете стояла тишина. Генералу хорошо были видны большие настенные часы с секундной стрелкой. Он наблюдал, как секундная стрелка отсчитывает круги. Товарищ Сталин стоял у окна, глядя на задёрнутые шторы. О чём он думал в эти минуты, генерал мог только догадываться.

Наконец товарищ Сталин отвлёкся от своих мыслей и повернулся к генералу. Он заговорил совсем другим тоном. Теперь в его голосе была почти отеческая мягкость:

— У вас хорошие отношения с комиссаром Ворониным. Они, как мне известно, выходят за рамки чисто служебных отношений. Надеюсь, он правильно истолковал вашу телефонограмму.

Селивановский молча кивнул. У него с Ворониным в тяжелые фронтовые месяцы действительно сложились не только рабочие, но и личные отношения.

— Найдите возможность побеседовать с ним на эту тему, — продолжил товарищ Сталин, — так, чтобы ни одна живая душа об этом не узнала.

Верховный сделал паузу и посмотрел генералу прямо в глаза:

— Я уверен, этого молодого человека можно будет использовать как приманку. И первую нужную вам ниточку удастся найти где-то возле него.