— Открытые навозохранилища будем накрывать соломой или землёй, жидкую фракцию отводить в специальный накопитель, при необходимости добавлять известь, — продолжал Самсонов, поглядывая в свой список. — Если эксперимент с газом получится, то начать строить установку для полной переработки всего навоза в биологический газ. Это на самом деле не так уж и сложно. Станислав Васильевич этим до войны интересовался, мировой опыт уже есть. На наше поголовье, по его расчётам, потребуются биологические реакторы с общим объёмом примерно пять тысяч кубометров.

— Пять тысяч кубов, — усмехнулся я. — В принципе да, не так и сложно.

И тут я позволил себе маленькую роскошь, блеснуть расчётом, который для Сергея Михайловича был арифметикой третьего класса, а для присутствующих должен был выглядеть как работа опытного инженера.

— Это всего лишь куб со стороной семнадцать с небольшим метров. Или, если делать разумнее, пять кирпичных резервуаров, каждый примерно двадцать на двадцать метров и глубиной два с половиной. Сверху накрываем металлической крышкой и ставим газоотводную трубу. Потом в любом случае будет нужен газгольдер и различное насосное оборудование. Для бытовых нужд населения хватит за глаза, и можно думать, как котельную перевести на газ. Неплохая идея.

Лапидевский поднял голову и посмотрел на меня с плохо скрываемым удивлением, откуда партийный работник так быстро считает объёмы и знает, что такое газгольдер. Самсонов ничего не заметил — он был слишком увлечён докладом. А Кузнецов? Кузнецов стоял у стены, скрестив руки на груди, и выражение его лица было непроницаемым. Заметил или нет — не понять. Впрочем, такие люди замечают всё. Всегда.

— Ну это я смотрю у вас не всё. Давайте дальше.

Самсонов довольно улыбнулся и подмигнул Лапидевскому. Это вышло у него по-мальчишески, и на секунду из-под маски сурового хозяйственника выглянул живой, азартный человек, которому его дело по-настоящему нравится.

— Кроме этого обязательное создание защитных лесополос вокруг животноводческих помещений. Это и от запаха, и от ветра, и от пыли. Степь есть степь, зимой ветер здесь такой, что с ног сбивает, и если скот не защитить, потери будут большие. И в перспективе использование для подстилки торфа, но это пока достаточно сложно, его нужно завозить. У нас здесь торфа нет.

Лесополосы. Я подумал о планах, которые через несколько лет станут называть «Сталинским планом преобразования природы» — великое дело, задушенное потом вместе со всем остальным. Но здесь, на этой станции, они будут. Мы их посадим раньше всех.

— И последнее на эту тему, — Самсонов выпрямился и обвёл карандашом нужную часть плана. — Ниже животноводческих ферм мы строим очистные сооружения для Опытного посёлка, Кузьмичей и части сточных вод животноводческих ферм.

Он замолчал и положил карандаш на стол. В приёмной повисла тишина, нарушаемая только стрёкотом кузнечиков за открытым окном и далёким, едва слышным стуком, где-то работали. Пахло нагретым деревом, карандашной стружкой и чуть-чуть полынью, которую степной ветер заносил в окна вместе с пылью и солнечным светом.

Глава 6

Самсонов выпрямился и обвёл карандашом нужную часть плана.

— Ниже животноводческих ферм мы строим очистные сооружения для Опытного посёлка, Кузьмичей и части сточных вод животноводческих ферм.

Он замолчал и положил карандаш на стол.