Последние полтора года я каждый день видел развалины Сталинграда, глаз у меня, как говорится, замылился, и я не всегда адекватно оценивал масштаб того, что мы делаем.

А вот Биллу есть с чем сравнивать. Я видел, что картина, открывающаяся перед ним, потрясала его. Вероятно, он хорошо помнил тот Сталинград, который ему показали во время его первого приезда. И сейчас сравнивал увиденное с тем, что наверняка хорошо врезалось ему в память.

Времени у нас было мало, но я все равно сказал Михаилу, чтобы он доехал до центра, так все уже называли район восстанавливаемого старого областного партийного дома и строящегося мединститута. Затем проехал к дому Павлова, к Волге и только после этого в обком с заездом на стройплощадку нового микрорайона на северной окраине Кировского.

После окончания боев впервые многочисленную делегацию иностранных корреспондентов привезли в Сталинград 10 февраля 1943 года. До этого они посещали наш город в январе. Но тогда еще шли бои, и все было очень скромно и осторожно. Ожесточенные бои в некоторых местах шли чуть ли не до последнего дня.

В этот раз представители иностранной прессы, британской, американской, китайской, латиноамериканской, австралийской, французской от «Сражающейся Франции», провели в Сталинграде два дня.

Этой делегации показали очень многое: север города и район заводов, центр, берег Волги, где был фронт и переправы. Они видели сплошные руины жилых кварталов, административных зданий и заводов. Корреспондентам показали подбитую технику, немецкие позиции и колонны пленных, в том числе и плененного фельдмаршала Паулюса. Они общались с победителями: офицерами, генералами, простыми солдатами и выжившими жителями Сталинграда. На весь мир тогда прогремели имена советских генералов Родимцева и Чуйкова.

Никогда после этого такого количества этой публики в нашем городе одновременно больше не было.

Американских и британских корреспондентов после этого к нам регулярно привозили, и у них чаще всего не находилось слов при виде восстанавливающегося города. В последнее время особенно сильное впечатление на них производили новые кварталы панельных домов.

Вот и к Биллу дар речи вернулся, только когда мы уже оказались в Кировском районе. Он эмоционально раскинул руки и с каким-то детским восторгом выпалил:

— Это что-то фантастическое. За каких-то полтора года вы уже фактически подняли свой город из руин. Здесь, — он показал на улицу, по которой мы ехали, — вообще уже нет следов войны. А я ведь хорошо помню, сколько на этой дороге было воронок от снарядов и бомб. А сегодня вы даже на ней укладываете новый асфальт, и не руками, а асфальтоукладчиком. А ваш новый район — это вообще что-то невозможное.

Сделать работоспособный асфальтоукладчик оказалось непросто, как это показалось Дмитрию Петровичу, когда он за это взялся. Но глаза боятся, а руки делают. И в конце концов ему удалось создать агрегат, который вполне прилично справляется с задачей машинной укладки асфальта. Его умельцы собрали целых три экземпляра этой совершенно новой для нас техники, и сейчас они проходят испытания на улицах нашего города.

Если испытания пройдут удачно, мы отчитаемся о проделанной работе и будем думать, где и как начать серийное производство этой необходимой для страны техники.

Перед тем как ехать в нынешний партийный дом, я сказал Михаилу, чтобы он заехал ко мне домой. У Маши был токсикоз второй половины беременности, врачи говорили, что, скорее всего, она вынашивает двойню и роды будут раньше положенного срока.

Маша не оставалась одна, с ней всегда кто-нибудь был. Сегодня очередь Леночки: она сменилась после ночного дежурства в госпитале и уже была дома.

Я забежал домой буквально на минутку, поцеловал жену, сказал, что все очень хорошо, Виктор Семенович встретил жену и внука, я успел проинспектировать опытную станцию и что сегодня допоздна буду совещаться с Биллом в нашем партийном доме.