— По делу шпильмана его величество что-либо присудил? — продолжал Божидар. — Ну, ответь мне, пан Иржи. Присудил?

— Нет, — упавшим голосом произнес королевич.

— То-то и дело, что нет. Значит, до решения королевского суда нельзя человека считать лазутчиком или подсылом вражеским. Потому как обвинение может подтверждено быть, но может быть и снято. Ясно вам, панове? — Пан каштелян грозно взглянул на присутствующих.

Молодые рыцари смущенно потупились. Щеки королевича полыхали ярче маков. Он развернулся и ушел. Конечно, не так картинно, как пан Стойгнев, но все же сохраняя остатки достоинства…

— Пан Годимир. — Божидар подошел к словинцу почти вплотную и малость наклонился, поскольку превышал его в росте больше, чем на полголовы. — Ты уж прости, но с судом Господним ничего не выйдет. С оружием…

— С оружием я ему помогу, — вмешался пан Тишило, который, как оказалось, никуда и не уходил. Стоял тихонько в сторонке и кусал ус. — Меч можешь себе оставить, пан Косой Крест. Вдруг случится, что новый раздобудешь, тогда вернешь. А нет, так и не жалко. Вот со щитом и копьем хуже… Кольчугу…

— Кольчугу я сам подарю, — вновь перехватил разговор пан Божидар. — И шлем. Правда, у нас в Ошмянах доспехи старомодные, чай, не Беляны и не Хоробров…

— А коня можешь моего оставить, — махнул рукой пан Тишило. — Со всей сбруей. А то рыцарь без коня, что панна без косы.

Годимир от всего сердца поблагодарил. Жаль, само собой темно-рыжего, оставшегося в собственности Желеслава надолго, а скорее всего, теперь уже навсегда, но ничего не попишешь. Зато серый, доставшийся ему от полещука, был лучшим конем, на которого в создавшемся положении можно было рассчитывать. Широколобая голова. Широкие ноздри. Шея толстовата, но зато свидетельствующая о недюжинной силе. Крепкие ноги с широкими копытами и круглыми суставами. Правда, возраст подгулял. Судя по зубам, жеребцу лет пятнадцать. Зато выезженный и надежный. Без присущего молодым коням норова.

— Щита и копья не надо, — подумав, решил Годимир. — Все равно я теперь без оруженосца. А с чудищами рубиться меч лучше всего сгодится. Еще б рогатину…

— Молодец! — одобрил Тишило и, попрощавшись, ушел. Видимо, собираться в поход.

Божидар почесал щеку.

— Ты, пан Годимир, на юг езжай. На юге у нас странное случается. Не слыхал?

— Да кое-что слыхал…

— Люди пропадают. Целыми артелями. Старатели. Слыхал?

— Да слыхал, слыхал. Самоцветы, говорят, у вас там ищут у подножья Запретных гор?

— Как бы не так… — Каштелян понизил голос. — Самоцветы… Скажут тоже. Как бы не так. Клад драконовский они ищут.

— Как?

— Ты что, пан драконоборец, не слыхал что ли? Драконы клады собирают…

— Ну, это я, положим, знаю.

— Так и людишки тоже знают. Вот и ищут. Да только чаще смерть свою находят.

— Ясно, — кивнул Годимир. — Значит, не шутка про дракона.

— Да какая же шутка?! — слегка обиженно протянул каштелян. — Столько знамений!

— Ясно. — Рыцарь помолчал, подумал. И вдруг спросил: — А скажи мне, пан Божидар, зачем ты мне помогаешь?

Пан Молотило ответил сразу, не задумываясь, что заставляло отбросить сомнения в его искренности:

— А я верю, что у тебя получится дракона найти. Найти и убить. И, надеюсь, когда клад, крылатым чудовищем охраняемый, сыщешь, ты меня не забудешь. Так, пан Годимир?

Вот так! Стоит только еще раз сказать: «Ай да молодец, пан Божидар!» Ловкач.