— Ты!.. — захлебнулся от возмущения купец. — Ты… Сторона твое дело! Сиди себе в грязи, пока взашей не вытолкали, да объедки жри, пока дают!

— А что, правда глаза колет? — нисколечко не смутился бродяга.

— Да пошел ты со своей правдой!

— Я-то пойду, а вот тебя Сыдор как прихватит за мошну!.. — оскалился одноглазый, высвобождая из-под тряпья грязную до черноты руку. Почесал бороду и принялся с наслаждением ковыряться в носу.

— Прочь пошел! — заорал Ходась, вскакивая и замахиваясь кружкой.

— А ну-ка потише, любезный, — остановил его Годимир. — Кой-чего я про этого Сыдора слыхал от стражников на мосту.

— И не только от стражников, — ввернул Олешек.

— И не только от стражников, — согласился рыцарь.

— А от кого? — Бродяга вынул палец из носа, хотел вытереть его об одежду, но передумал. Видно, побоялся еще больше запачкать.

— Тебе какое дело? Кто таков, вообще? Гнать бы…

— И этот туда же! — Человек в отрепьях закатил в притворном ужасе глаз. — Странник я, странник. Душа неприкаянная. Сегодня здесь, завтра там. Такой же, как и ты… пан рыцарь, — проговорил он, допустив довольно непочтительную паузу перед словом «пан».

— Да не слушайте его, панове! — Корчмарь поставил на стол здоровенную, не меньше аршина в поперечнике сковороду, на которой янтарно светились крупные желтки, щедро присыпанные сверху мелко рубленным зеленым луком. — Юродивый. И так обижен жизнью, грех прогонять. Нет, если он вам, панове, мешает, я его в хлев отправлю ночевать…

Пан Тишило махнул рукой. Мол, что хочешь, то и делай. Годимир пожал плечами и взялся за ложку. Юродивый, как же! Или он юродивых не видел в Хороброве да в Быткове? У них взгляд мутный, слова не вымолвят, как положено, опять же — слюни изо рта текут. А этот… Этот, скорее всего, умело притворяется, чтобы сердобольные хозяева, навроде того же Андруха, куском хлеба помогли. То есть думает, что умело, но опытного путешественника не проведешь. Рыцарь утратил к бродяге всякий интерес. Ну разве можно о чем-то другом думать, когда на столе стоит сковорода с яичницей и пиво разлито по кружкам?

— Не Сыдора бояться надо, — наставительно произнес корчмарь, несмотря на заботы по хозяйству, прекрасно слышавший всю перебранку. — Сыдор что? Простой разбойник. Ну, ограбит. Добро — дело наживное. Вот, люди говорят, дракон у нас в округе завелся. Вот кого бояться надо!

— Дракон?! — выпучил глаза, едва не подавившись хлебной коркой, Годимир.

— Да вот он видел, — Андрух Рябой ткнул пальцем в сгорбившегося над кружкой кметя.

— Дракона видел? — Рыцарь вскочил. Леший с ней, с той яичницей!

Годимир обошел стол с застывшими в изумлении купцами. Сел напротив кметя.

— Ты правда дракона видел?

— Дык… того… я… эта… ну…

— Говори, не томи душу!

— Дык… того… говорю… эта…

— Что «эта»?! Видел дракона или нет? Где? Когда? Какой он?

— Дык… это… не видел я… пан… э-э… рыцарь…

— Как не видел? Что ж ты врешь, Рябой?! — стукнул кулаком по столу Годимир.

— Как же его увидеть, когда их не бывает! — усмехнулся Олешек. — Это я сказки собирать должен, а не ты, пан рыцарь. Сказки, легенды, обряды старинные записывать.

— Не-а… не видал… — помотал головой, словно конь, отгоняющий слепней, кметь. — Эта… стожки паленые видал…

— Какие стожки? Ну? — Годимир едва сдержался, чтобы не сграбастать селянина за грудки и не тряхнуть.