— Не плачь. Жить будешь, — вытянув из источника достаточно много энергии, я наслал на него Наваждение. — Запомни, Сиротин, с этого момента ты станешь домоседом. Каждый шаг на улицу будет для тебя большим испытанием. Ты полюбишь одиночество и перестанешь совать свой длинный нос в чужие дела. А теперь иди!

Я убрал паутину, Сиротин тут же выбрался из машины и довольно бодро куда-то побежал. Я не был уверен, что заклинание будет действовать долго, но хотя бы сегодня он точно не выйдет из дома.

Выбрал место, откуда дом Воронова хорошо просматривался, и принялся ждать. Время шло, но его все не было. Между тем в голове постоянно крутилась фамилия — Гуревич, которую озвучил дворецкий.

— Знал я одного Гуревича, но мы сослали его к родственничкам в Польшу. Неужели это он?

Между тем, стемнело и я начал сомневаться, что Воронов вернется сегодня, поэтому решил пойти к этому Гуревичу. Заодно посмотрю, тот ли это вор и прохиндей или нет.

Этот дом был намного скромнее и больше походил на загородный дом городского жителя. Вместо ворот была калитка в невысоком кирпичном заборе. Я посмотрел на себя в отражение окна припаркованного автомобиля и смело зашагал к калитке. Все было так по-простому, что ожидал увидеть объявление типа: Осторожно, злая собака! или Вытирайте ноги! Но ничего такого не было, а дверь открыл дворецкий. Однако одет он был куда скромнее, чем в доме Воронова.

— Кто там? — послышался грубый голос откуда-то из глубины дома.

— Господин Сиротин пришел! — дворецкий показал куда мне идти и закрыл дверь.

Я прошел в гостиную и увидел в кресле хозяина дома. Белые волосы, глаза навыкате, большие желтые зубы — это был тот самый Гуревич, которого мы с дядей поймали на незаконной добыче золота и вывозе ее зарубеж в контейнерах с рулонами хлопковой ткани. Мы забрали у него все имущество и выдворили на родину предков — в Польшу.

— А-а-а, Исаак! — обрадовался он и указал на кресло напротив. — Проходи, садись. Ты как раз вовремя. Аркадий, неси «Зубровку» и закуску.

Я раскланялся, снял котелок и присел на край кресла. Точь-в-точь так Сиротин вел себя, когда приходил к нам. Тем временем расторопный дворецкий принес поднос, на котором стояли большой стеклянный бутыль и тарелки с закусками.

— Ну-у-у, чего новенького в мире творится? — Гуревич разлил «Зубровку» по стаканам и один протянул мне.

— Да, что нового может быть? Все только о Богословских и говорят, — я сделал вид, что отхлебнул из стакана, а сам не спускал внимательного взгляда с Гуревича.

— Да-а-а, беда-беда. Надеюсь, его поймают. Иначе… Даже думать об этом не хочу. Паук никого не пощадит, — он тяжело вздохнул и залпом выпил весь стакан. — Эх-х-х, хороша настоечка! Ты, кстати, не слышал: подписал император Федор документ о вывозе древесины в Польшу?

— Древесину? — переспросил я. — У них самих леса мало, что ли? — я незаметно отлил настойку на толстый ковер и потянулся за соленым грибом.

— Может, и много, — пожал плечами Гуревич. — Просто надо пользоваться положением по полной. Уголь уже едет по железной дороге беспрерывно, нефть течет по трубам, золото тоннами вывозим. Древесины бы еще.

— Каким еще положением? — уточнил я, делая вид, что немного опьянел.

— Как каким? Пока Федька на престоле. Боюсь, если Паука быстро не поймают, то кранты Палицкому. Тогда уж ничего отсюда не вывезешь.

Я еле сдержался, услышав, что Гуревич продолжает воровать, притом с попустительства самого императора. С трудом проглотив невкусный гриб, решил перейти к разговору о Воронове:

— Я вот сегодня к Его Сиятельству Воронову заходил.