— Ну-ну, шутники. Не все вы учли.

Сзади послышалось кукареканье, и я весело рассмеялся. Мне здесь нравилось! Будто уехал за город к бабушке в деревню. Я неспеша прошелся по двору, нашел заросли гороха и вдоволь наелся. Такого вкусного горошка в жизни не ел! Затем заглянул в свинарник. Правда, уже на входе чуть не задохнулся от резкого запаха прелого навоза, но успел разглядеть в полутьме розовые спинки мелких поросят и огромную свиноматку.

Нет, ну они здорово придумали! И как правдоподобно все играют. Интересно, как гримеры убрали щеки дяди? Было трудно, наверное. И как мама согласилась на роль деревенской простушки? При ее-то характере!

Я вернулся на крыльцо, на ходу сорвав несколько ягод малины, и прислушался к громкоговорителю. Музыки уже не было, там о чем-то говорили:

— Неделимые земли перестали приносить доход, — послышался сухой мужской голос, — поэтому было принято решение изъять их у населения и передать во владение государства. Император установил срок, за который жители Неделимых земель должны покинуть дома и перебраться в город…

Бамц! — на дорожку упал алюминиевый таз. Женщина средних лет испуганно уставилась на громкоговоритель, а диктор продолжал:

— … ровно три месяца начиная с сегодняшнего дня. Торопитесь! Иначе вас снесут вместе с вашими домами. Да здравствует император Федор!

Голос замолчал и вновь заиграла музыка. Женщина прижала руку ко рту и убежала за дом, позабыв о тазе.

— Какой еще император Федор? — удивился я. — Они что, даже радиоведущего подговорили меня разыграть?

Я зашел в дом и поднялся на второй этаж. Пустая тарелка из-под каши стояла на дубовом комоде, а мама поила дядю чаем из толстостенной кружки.

— Дядь, я вижу ты прям вошел в роль, — усмехнулся я. — Даже чаем хлюпаешь, как немощный старик. А от тебя, мама, я вообще такого не ожидал. Вы, конечно, молодцы! Хорошо все продумали.

Мама и дядя удивленно уставились на меня, а я продолжал:

— Внизу матюгальник висит, так по нему сейчас такую новость сказали. Обхохочешься! — я наигранно засмеялся и подмигнул маме. — Будто Неделимые земли отбирают у людей. И об этом распорядился сам император… Федор! — я захохотал, увидев, как они переглянулись. — Что за Федор? Почему не Аполлинарий или Акакий?

Тут в комнату забежал обеспокоенный Миха и воскликнул:

— Земли отбирают! Три месяца дали на то, чтобы выселиться!

Мама вытащила носовой платок из рукава, закрыла лицо и почти беззвучно заплакала. Дядя мотал головой и охал. Я никак не мог взять в толк, что происходит? Повернулся к Михе и только сейчас увидел над дверью портрет человека с бархатной лентой через плечо, на которой были нацеплены ордена и звезды императора. Подошел поближе и прочел подпись снизу: «Великий император Федор Павлович Палицкий».

— Федор Палицкий, — задумался я и вдруг чуть не вскрикнул. — Палицкий?! Не тот ли это Палицкий, которого мы разгромили и прогнали с наших земель? Ну вы и выдумщики!

Над комодом висело зеркало, в которое я сначала мельком взглянул, но затем бросился к нему и почти впечатался носом. Это был не я! Вернее я, но сам на себя не похож. Какие-то жидкие рыжие усики, дурацкая стрижка и…

— Не может этого быть, — снова вырвалось у меня.

Осознание тяжелым обухом опустилось на затылок. Я плюхнулся на диван, схватился за голову и начал судорожно обдумывать произошедшее.

«Может, артефакт что-то натворил? Или я где-то накосячил? Нет-нет, все не то… Кто-то изменил прошлое? Но это невозможно! Для этого нужно уйма времени, огромный запас энергии и маг Высшей категории, примерно такой же, как я.