Брат лишь с сочувствием посмотрел на меня и помог подняться на ноги. Охранники о чем-то переговаривались и смеялись, бросая на нас неприязненные взгляды.

— Ну, ничего-ничего, — я презрительно посмотрел на охранников. — Я разберусь с врагами… снова.

Весь вечер я донимал родных и подробно расспрашивал о нашей нынешней жизни. Оказывается, на огороженной территории живут еще три семьи. Они воспротивились приходу новой власти во главе Палицкого, поэтому тоже были наказаны. Общение с нами не поддерживали, потому что во время Великого сражения мы были врагами.

Уровень жизни за сеткой был совсем другим и отставал даже от жизни остальных жителей Неделимых земель, не говоря уж о городе. Мужчины и женщины приходили к нам подрабатывать и старались выглядеть соответствующе. Поэтому и мужик в лаптях и бабы в сарафанах.

— Почему мы живем, как крестьяне? — воскликнул я и указал на котелок с картошкой в центре стола. — В печи до сих пор готовим, как двести лет назад.

— Мы должны быть благодарны и за это, — печально вздохнула мама. — Император мог нас убить, но пощадил.

— Да здравствует император Федор! — провозгласил дядя и поклонился портрету сурового мужчины.

Оказывается, портреты императора висели в каждой комнате. Даже над дверью уличного деревянного туалета. Я шумно выдохнул, но промолчал. Здоровый, сильный император Александр был настолько могущественным магом, что не ходил, а парил над землей. Теперь же он представлял жалкое зрелище. Мало того, что старый и больной, так еще и врагов превозносит.

— Мих, ты говорил, что мы вчера были на ярмарке, — я с трудом проглотил вязкую сухую картошку. — Как мы туда попали, если нам запрещено выходить за пределы сетки?

— Один раз в полгода можем, — пояснил он. — Но с конвоем. Хотя в последние годы они за нами почти не следят. Провожают, пока начальство смотрит, а потом в бар сваливают. На обратном пути мы даже их ждали. Поэтому ты и выпил почти бочонок пива.

Я кивнул и вернулся к размышлениям. Отсюда однозначно надо выбираться! Но как? И что это за сетка еб. чая? А куда делась моя магия? Я попытался вобрать в себя немного энергии брата, но ничего не вышло. Похоже, кто-то наглухо перекрыл мои магические каналы. Если этот кто-то попадется мне в руки, то от него останется лишь кучка дерьма, которое он вывалит в штаны, прежде чем я его испепелю огненной паутиной!

После ужина я помог дяде подняться в комнату и уложил его на кровать. Мама осталась внизу. Она сидела в кресле с высокой спинкой и вязала шерстяные носки Михе на зиму. От гордой властной женщины, которую я знал всю жизнь, не осталось и следа. Уставшая, постаревшая и обрюзгшая — она не была похожа на себя настоящую. Я соврал, сказав, что Миха остался прежним. Нет, он тоже изменился. Появилась какая-то покорность и безнадежность в его взгляде. Он напоминал собаку, прикованную тяжелой цепью к опостылевшей будке.

Я зашел в нашу комнату, плотно закрыл за собой дверь и прошептал:

— Мне нужно попасть на ту сторону.

— Зачем? — удивился он. — Нас там никто не ждет.

— Я тебе уже объяснял, что это не наша жизнь, — я обвел взглядом скудное убранство комнаты. — Моя ванная была больше, чем это помещение. И вообще, я привык к роскоши, поэтому деревенская жизнь не для меня… Помоги мне выбраться отсюда.

— Я бы с радостью, но выход только один. И мы сегодня там были. На воротах всегда стоит охрана, а сетка хоть и тонкая, но такая мощная, что частенько находят мертвых медведей или оленей, нечаянно дотронувшихся до нее.

— Значит выйду через ворота, — ухмыльнулся я.