— Тогда зачем мы здесь? Хотя вы и приятные люди!

— Я хочу это выяснить!

— Я, возможно, предложу вам заказ. Поэтому я здесь.

— Укецать кого-нибудь? — Центровой усмехнулся. — Сколько ты можешь заплатить?

Старуха стукнула его по рукам:

— Я решаю!..

— Мне надо знать, как Николай собирался поступить с Инной. Введите меня в курс дела. Тогда я могу определить заказ…

—Это разговор!.. — Старуха переметнулась на мою сторону. Она точно знала, у кого в данный момент есть деньги. — Слушай сюда… Клянусь, то, что мною сказано, такая же правда, как то, что я доктор Риггерс…

Я обрисовал деятелей «Алькада».

—Вы знаете этих людей?

— Никогда не видела. Мы не из Москвы…

Центровой помотал головой:

— Нет…

— Сейчас!.. Тамарка или Генрих могут знать…

Хэдли высунулась из «рено», крикнула. Женщина, качавшая ребенка в скверике, перестала размахивать черными граблями. Тамарка и телохранитель тотчас подошли. Я повторил описания.

— Скоро я, может быть, смогу показать их фотографии.

— Нет… — Тамарка покачала головой. — Только Инну.

— Куда вы ее должны были увезти?

Ответила Хэдли:

— В Тальпиот. Я приготовила ей там комнату…

— Зачем? Николай объяснил?

— Я не спрашивала. Да он бы вряд ли сказал! К чему?

— Холомин расплатился?

— Он внес только аванс. Сказал, что ты расплатишься.

Я мог только улыбнуться.

— Что он делал в Израиле? Что ему было надо? Откровенно! От этого зависит ваш и мой гонорар…

— Он говорил, но все больше неопределенно… — Доктор Риггерс пожала плечами.

— Что это значит?

— Его, например, интересовал греческий монастырь. Кто из солидных новых русских там живет? Несколько дней ребята сидели в кустах…

— Но главное! В чем суть?

— Какая-то аудиокассета…

Утро было хрустальным. Прозрачность воздуха, прорисованность далей…

Я взглянул в бинокль. Вилла спала. В ней не было заметно перемен. Обитатели Байт ва-Ган, видимо, еще опасались после гибели Арлекино возвращаться в Иерусалим…

Я вышел из дому. Вокруг бронетранспортера с мусором громоздились свертки с отходами. Отдельно висели полиэтиленовые пакеты с черствым хлебом. Сквозь открытые люки выглядывали их хозяйки — дикие кошки…

У меня было дело в центре. По моим расчетам, письмо экскурсовода Лены Милецкой уже ждало меня в моем абонементном ящике на Главпочтамте, на Яффо. Я не доверил его ненадежному мелкому ящичку в подъезде. С таким соседом, как киевский мэн Влад, в непосредственной близости от компании, которую я лицезрел на фотографии, это было бы рискованным.

В абонементном ящике меня действительно ждал конверт. Вынимая его, я ощутил что-то плотное внутри. Там лежали фотографии. На оборотной стороне, рядом с адресом, было написано: «С Новым годом!»

Я тут же вскрыл конверт. Фотографий было две. Женщины и мужчины в пляжных костюмах. Мне бросилась в глаза супермодель. Родственница Пастора была на голову выше других. Длинные волосы. Открытый купальник. Лицо, шея, руки — в целебной грязи Мертвого моря.

«Мисс Осиная талия»…

Сбоку я рассмотрел адвоката Ламма…

Я сидел в машине достаточно далеко, у входа в поликлинику. Аппаратура по негласному прослушиванию и записи снова работала безупречно. Я слушал разговор из рощи, почти не напрягаясь.