Но Робер ведь поможет мне, мелькнула у нее мысль. Макс сказал, он знает, что делать. У меня есть Робер, который поможет мне во всем. И Леон… ах, Леон, любовь моя, когда я немного окрепну, когда перестану чувствовать себя ребенком, мы с тобой будем вместе.

С того момента, как подъехали автобусы, прошло несколько минут. Она еще дрожала, но уже смогла выпрямиться, сесть и вскинуть голову. Выйдя из-за скрывавшего ее здания, она быстро и решительно направилась к машине Макса, не обращая внимания на автобусы и взгляды посторонних. Ключ был на месте. Она дала задний ход, выехала со стоянки и двинулась вниз.

А вечером, когда на часах было уже десять и сгустились сумерки, они с Робером и Эндрю Фриком добрались до вершины Венту. Когда Стефани вернулась в город после сумасшедшей гонки по улицам Кавайона, то сразу же отправилась к Роберу и все ему рассказала. Обнявшись, они расплакались. Пожалуй, никто никогда еще не проливал слезы из-за Макса. Совсем выбившись из сил, Стефани заснула на диване в квартире Робера, а тот, тщетно стараясь унять слезы и не в силах отделаться от ощущения нереальности всего происходящего, позвонил Эндрю и дал ему указания, о которых еще раньше известил его Макс.

Уверенный в себе Макс, неуязвимый Макс, непревзойденный мастер по части всяких интриг и афер, человек, который всегда выходил сухим из воды… как могло случиться, что он умер? Несмотря на все его темные делишки, на которые Робер волей-неволей закрывал глаза, несмотря на все свойства его натуры, вызывавшие у Робера внутренний протест, — каким бы великим человеком он стал, если бы весь свой талант, всю свою энергию направил на то, чтобы руководить по-настоящему праведными делами! И несмотря на это, он помогал Роберу всякий раз, когда тот в нем нуждался; они были друзьями.

Робер не знал, чем именно занимался Эндрю Фрик, работая на Макса, но его имя и номер телефона были в указаниях, оставленных Максом. Именно Эндрю, плача и проклиная убийцу Макса, вез теперь Робера и Стефани на микроавтобусе на вершину Венту, а небо становилось все темнее и над Альпами все выше поднимался серебристый серп месяца.

— Главное, чтобы полиция ничего не узнала, — сказал он.

— Да, — согласился Робер. Весь день он раздумывал над этим и в конце концов пришел к выводу, что на карту поставлено слишком многое, чтобы подключить полицию к расследованию обстоятельств гибели Макса и выяснению личности его убийцы. Теперь Роберу предстояло позаботиться о Сабрине. Макс раньше говорил ему, что ей, возможно, угрожает опасность. В результате полицейского расследования она оказалась бы на виду, ее фотография могла появиться в газетах, за ней стали бы охотиться. Какими бы делами ни занимался Макс, было очевидно: тщательное полицейское расследование могло выйти Сабрине боком. Нужно было помнить о счете Макса в швейцарском банке — его предстояло оформить на имя Сабрины, о праве собственности на дом и на машины, о бесценных предметах антиквариата — все это ведь теперь принадлежало ей. А вот если в дело вмешается полиция, с правами собственности все будет обстоять не так просто. Может ведь получиться так, что она останется ни с чем.

Итак, дорогой мой друг, мы похороним тебя тайком от всех, и также тайком от всех попрощаемся с тобой. А поскольку ты тоже жил тайком от всех, так нам, пожалуй, и стоит сделать.

— Нужно, чтобы их никто не нашел, — сказал он, обращаясь к Эндрю.

— Правильно. Придется копать могилы и для того и для другого.

На вершине Венту было так темно, что, выключив фары микроавтобуса, они едва различали друг друга. Тела лежали на том самом месте, за грудой камней, где Стефани их оставила. Эндрю подъехал поближе, и втроем они перенесли оба трупа в кузов, под тусклым светом.