— У этого типа была машина, — сказала Стефани. — Может, там тоже что-нибудь есть?

— Он не сказал, как его зовут? — спросил Робер, обращаясь к Стефани.

Она покачала головой.

— Нет, и откуда приехал — тоже нет. Но Макс знал. Он ничего мне не сказал, но знал, кто его послал. Знал, кто хотел, чтобы он был… мертв.

Обняв за плечи, Эндрю крепко прижал ее к себе, думая, что в жизни ему еще не приходилось видеть более ослепительной женщины, и понимая теперь, почему Макс держал в тайне свои отношения с ней. Старина Макс, ему шестьдесят лет, он сам в этом как-то признался, но, несмотря на свои шестьдесят, сумел удержать подле себя такую красавицу. Черт побери, мелькнула у него мысль, что я теперь буду делать без Макса? Дело не в том, что не удастся найти работу, это как раз не проблема, но благодаря Максу она казалась такой интересной.

Они разыскали машину, которая стояла, не слишком бросаясь в глаза, в углу стоянки. На номерной знак был наклеен ярлык фирмы, занимавшейся прокатом автомобилей. Поискав в салоне, они обнаружили еще один пистолет, три паспорта, выданные на трех разных людей из разных стран, карту Прованса, термос с кофе, недоеденный бутерброд и фотографию Макса из какого-то модного иллюстрированного журнала.

— Но здесь он без бороды! — воскликнул Робер.

— И волосы у него рыжие, я не знала, что у него такие волосы, — добавила Стефани. — Здесь он выглядит гораздо моложе. — Она внезапно загрустила. Выходит, она почти ничего о нем не знала.

— А мне нравилась его борода, — сказал Эндрю. — Знаете, он всегда казался немного странноватым. Жизнь многих людей легко можно угадать по виду, а вот о Максе этого не скажешь.

— Да, таким Макс и был, — тихо ответил Робер. — Он не допускал, чтобы его можно было «вычислить» или отнести к той или иной категории людей по его виду и образу жизни.

— Пойдемте, — нетерпеливо отозвался Эндрю. Забрав все вещи убийцы, кроме термоса и бутерброда, он сунул их в бардачок в салоне микроавтобуса. — Давайте выбираться отсюда.

Спустившись с горы, они въехали в рощу кедров и сосен. Машина Стефани была на месте. Ведь только сегодня утром я была здесь, подумала Стефани, а кажется, будто прошла целая вечность. Заехав вглубь футов на пятьдесят и ориентируясь по свету фонарика Стефани, мужчины вышли из машины, достали лопаты из микроавтобуса и принялись рыть землю.

— Давайте закопаем их подальше друг от друга, — сказал Робер. — Не хочу, чтобы этот человек лежал рядом с Максом.

— Да где угодно! — фыркнул Эндрю. — Главное, чтобы тот сукин сын, который прислал его сюда, не знал, где он похоронен. Это не даст ему покоя, правда же? Его парень как в воду канул, Макса нигде не видно, вообще ничего нет. Он так и не узнает, что же, черт побери, произошло! Пусть это сведет его с ума.

В полночь они опустили оба тела в могилы. Легкий ветерок мягко шелестел над маленькой поляной, овевая взмокших от пота мужчин и заплаканное лицо Сабрины.

— Господь всемогущий, — произнес Робер. Взяв у Сабрины фонарь, он выключил его. Взявшись за руки, они стояли в звенящей тишине. — Ныне преставился Макс Лакоста. Мы хороним его не так, как следовало бы, но с любовью и соблюдением всех обрядов. В своей жизни он далеко отклонился от пути праведного и не мог служить примером для подражания, но осуждать его за это мы не можем.