— А по каким делам? — спросила Сабрина.

Робер замялся, но лишь на мгновение.

— Он помогал мне тайком переправлять молодых людей в страны, где люди живут в страшной нужде и подвергаются гонениям по политическим мотивам, а при необходимости — вывозить их оттуда.

Стефани уставилась на него.

— Он же занимался контрабандой фальшивых денег. Поэтому я ни за что не соглашалась с ним уехать.

— Обождите. — Робер на секунду прикрыл глаза. — Деньги. В этих больших контейнерах с оборудованием. Он без конца получал и отправлял огромные контейнеры с невостребованными товарами, как он выражался. Мне казалось, что от этих невостребованных товаров и ему кое-что перепадало. А Фрик… Фрик делал эти деньги. Макс как-то раз назвал его «мой Дюрер». Я тогда решил, что он шутит, но мне следовало быть внимательнее: ведь Дюрер был величайшим гравером. Ах, Макс, Макс, я пользовался твоей помощью, я любил тебя, а в тебе, оказывается, было все то, что мне не хотелось видеть ни в тебе, ни в ком другом. Я мог бы разобраться, что ты за человек на самом деле, но я предпочел ничего не замечать.

Сабрина подумала о том, что Гарт вел себя так же в самом начале — не обращая внимания на то, что могло бы подтвердить его догадку: его жена — Сабрина. Мы изменяем мир, сообразуясь с нашими собственными потребностями и желаниями, а когда этого сделать не удается, считаем, что нас постигло разочарование или трагедия, в зависимости от обстоятельств.

— Тайком переправлял молодых людей? — переспросила Стефани. — Для чего?

— Для того, чтобы помогать беднякам оказывать сопротивление тиранам. Помогать им организовываться и протестовать, иной раз — для того, чтобы отобрать землю, принадлежащую им на законных правах, иной раз — чтобы управлять собственными деревнями, не допуская вмешательства. Конечно, в таких странах вся эта деятельность считается противозаконной, и поэтому, когда власти начинали применять репрессии, мы вывозили этих молодых людей на родину. Незадолго до гибели Макс помог мне вывезти сюда одну молодую женщину. Это была настоящая авантюра: мы вели себя, словно мальчишки.

— Доброе дело, — вырвалось у Стефани.

— Да, у него было много таких дел.

— Нет. Я знаю об этом, но я имела в виду совсем другое. Он сказал мне, что сделал доброе дело, а из-за этого тот тип выследил и убил его. Он еще сказал, что тут какое-то стечение обстоятельств.

Склонив голову, Робер сжал руки.

— Яна, — наконец сказал он.

— Что?

— Я говорю о молодой женщине, которой мы помогли перебраться сюда. Яна Корли. Мне показалось, что они с Максом смотрели друг на друга как-то странно, словно… показалось, что они знакомы.

— Корли, — сказала Сабрина. — Я слышала о Табите и Рамсее Корли. Ему принадлежит несколько заводов в Манчестере. У них дом в графстве Кент.

— Ее мать зовут Табита, — медленно ответил Робер. — Она сама однажды мне об этом сказала. Но Яна — осторожная девушка, она не рассказывает о нашей совместной работе. Не могу представить, чтобы она могла кому-то рассказать о человеке, который помогает мне в работе, скажем, о том, как в ту ночь помог мне Макс.

— Ну, это мы выясним, — решительным тоном произнесла Сабрина. — Раньше мы терялись в догадках, не зная, с чего начать в Лондоне. А теперь — знаем.

Робер взял их руки.

— Будьте осторожны, дети мои.