— Господи, ты говоришь точно так же, как она. Господи, не могу поверить… не может быть… ты в самом деле Сабрина?

— В самом деле, — торжественно ответила Стефани. — Я спаслась, прежде чем яхта пошла ко дну. Так что ты сказал владельцу похоронного бюро?

— Господи… Сабрина. Господи… Я был в полной уверенности… Она была похожа на тебя. Наверное, не до конца, ты права, лицо было сплошь в синяках, глаза опухли и были закрыты, к тому же ей обрезали… гм… волосы, они так свалялись, что их не смогли расчесать, так мне сказали в похоронном бюро, к тому же там была такая сутолока, столько людей, пресса… ну, вы сами понимаете, потом еще родственники остальных погибших, так что я посмотрел лишь мельком… знаете, я терпеть не могу смотреть на мертвецов, от этого меня начинает тошнить… и сказал, что это ты, а потом описал им тебя и сказал, чтобы они сделали все возможное, чтобы подготовить тело к похоронам — наложили грим, ну и прочие уловки. Мне казалось, это все, что я мог сделать.

Он перевел дыхание, собираясь с мыслями и стараясь приноровиться к обстоятельствам.

— Но это же уму непостижимо! Невероятно! Изумительно! Это было ужасным потрясением, ужасным, просто ужасным потрясением для всех нас, Сабрина… — Он посмотрел сначала на одну сестру, потом на другую, опасаясь спрашивать: кто из них его бывшая жена. — …все это чувствовали, у нас просто руки опустились. Зато какое счастье теперь всем сказать, что ты жива! Чудеса, да и только! Я рад, что ты пришла мне об этом сказать, хотя, должен признаться, с твоей стороны было жестоко так зло подшутить надо мной, появиться, не предупредив меня заранее… Знаешь, со мной в самом деле мог случиться сердечный приступ, а это было бы уж совсем ни к чему. Мы же с тобой не враги. Да, кстати… — произнес он теперь уже подчеркнуто беззаботным тоном, — …кто же все-таки был тот второй человек, которому удалось спастись после того, как яхта затонула?

— Но ты же сам знаешь ответ на этот вопрос, — сказала Стефани. — Ты знаешь, что Максу удалось спастись, знаешь, что после того, как все это произошло, он живет во Франции.

— Макс? Господи, откуда мне знать? Ему удалось спастись? Он жив? Боже мой, Боже мой, еще одно чудо. Все это настолько невероятно, что просто невозможно поверить. Разумеется, я ничего об этом не знал. Откуда мне было знать? С чего вы взяли?

— А с того, что нам многое про тебя известно, — ответила Сабрина. — У нас был разговор с Николасом о компании «Уэстбридж импортс», и он рассказал нам, что у Макса был компаньон…

— Компаньон? Постойте, что же получается… так Николас сказал, что у Макса был компаньон? Он лжет. Я хорошо знал Макса и никогда не слышал, чтобы он упоминал о каком-то компаньоне. Никогда. «Уэстбридж» целиком принадлежала ему: его деньги, его идеи…

— Николас не говорил, что в деле с «Уэстбридж» были замешаны еще чьи-то деньги. Он сказал, что кто-то подбирал покупателей для переправленных контрабандным путем предметов антиквариата и снабжал Макса информацией о них, а также указывал места, откуда можно выкрасть редкие произведения искусства, а потом контрабандным путем переправить их куда следует… вот о чем речь. Он говорил о человеке, который вращается среди богачей. Как ты, например.

— Я бы никогда на такое не согласился. Поступить так — значит совершить предательство по отношению к людям одного со мной круга.

Сабрина и Стефани окинули его презрительным взглядом. Дентон налил себе еще виски, рука его дрожала, и горлышко бутылки звенело, ударяясь о край бокала.