— Распрями ладонь, — приказал Наццаро.

— Я могу тебе помочь, — повторил я. — Тебе нужен Барри Дин из-за Вероники Брукс. А мне он нужен из-за Софи Бут.

— Не думаю. — Наццаро кивнул типу в желтой рубахе.

Я не видел, как опускался нож, но ощутил всю силу удара, а затем острую раздирающую боль, когда лезвие прошло через мышцу в моей ладони в столешницу. Оба парня отпрянули от меня, когда Наццаро встал.

— Приятного отдыха в Гаване, господин Легавый, — пожелал мне Наццаро. — Но держитесь от меня подальше.

Когда они исчезли, я как следует ухватился за пластиковую рукоятку ножа и выдернул его одним быстрым движением. Красно-черная кровь залила промокшую повязку, капли дождя отскакивали от нее и растекались по столу розовыми пятнами. Я опустился на колени, и меня основательно вырвало.

31

Маркос Панама хотел доставить меня в больницу, но я предпочел самолечение. Тонкое лезвие, похоже, не нанесло серьезного ущерба. Ясное дело, секретарем-машинисткой мне уже никогда не стать, но шевелить пальцами все-таки смогу. Я купил в баре полпинты водки и в крохотном, отделанном белыми плитками туалете вылил ее на свежую рану и на тыльную сторону левой ладони. Я позволил Маркосу перевязать руку, затем вытерся, как мог, туалетной бумагой, вылил воду из обуви, сдернул мокрые носки и уселся возле барной стойки, чтобы принять пару капель темного маслянистого рома — разогреть кровь. А потом задумался о том, что же делать дальше.

Маркос заказал еду, но боль в руке и разлад с местным временем не способствовали аппетиту. Поэтому мой спутник поглотил большую часть рубленой капусты, жареной рыбы и черных бобов, а я удовольствовался тарелкой ухи, сухим хлебцем и двумя большими стаканами рома. Потом мы обсудили ситуацию. Маркос сделал несколько звонков со своего мобильного. К тому времени, когда подали кофе, мы решили вопрос с Дэмиеном Наццаро, и я получил название отеля, где остановилась детектив Анн-Мари Дэвис.

Дождь все еще лил, когда мы выбрались на улицу, но один-единственный луч солнца пробил облака, точно Прожектор Господень. Мы припарковались у отеля «Севилья». Вскоре Дэмиен Наццаро прошел через раздвижные стеклянные двери, пререкаясь с двумя полицейскими. Следом шел носильщик, толкая багажную тележку, набитую чемоданами. Наццаро познакомил кубинских копов с полным словарным запасом нецензурной лексики, затем принялся яростно вырываться, а когда полицейские заломили ему руки за спину и защелкнули наручники — громко завопил.

Устроить все это оказалось поразительно легко. Я составил текст, извещающий местную полицию, что Наццаро — известный мошенник, пользующийся поддельными кредитными картами, и за удивительно малое вознаграждение один из друзей Маркоса умудрился подделать факс из Скотленд-Ярда. Это не могло убрать Наццаро с дороги навсегда, зато могло причинить ему значительные неудобства.

Он все еще вопил, когда копы затаскивали его в заднее отделение своей машины. Я почти расплатился с ним за боль в руке.

Детектив Дэвис забронировала номер в новехоньком отеле на набережной. Все здесь было безлико, как в торговом центре — мраморный пол вестибюля размером с футбольное поле, фонтаны, высокие пальмы в кадках, магазин сувениров, «Макдоналдс», небольшое кафе, табачная лавка и безымянный газетный киоск. С середины высокой стеклянной крыши свисал лозунг, загадочно возвещая: «Гавана приветствует Элвиса Пресли!»

— Очень миленько, — сказал я детективу Дэвис полчаса спустя после звонка в ее номер. — Надеюсь, британские налогоплательщики оплатят счет. А не то я бы заподозрил, что вы берете взятки.

— Я говорила, что предоставлю вам пять минут, — напомнила Дэвис с обычной для нее ледяной надменностью.