— А может, я здесь для переговоров о возврате собственности мистера Бута, — заявил Наццаро. — Он готов заплатить справедливую цену, а я приехал, чтобы посмотреть на товар. Но это тебя не касается.

Начали падать первые капли дождя — крупные и редкие, метя в булыжники и серую древесину столешницы.

— И как ты собираешься подобраться к Барри, Дэмиен? Он же сбежит, как только увидит тебя. Он организовал убийство твоей подружки, элитной проститутки. Ты должен заставить его заплатить за это. Это правило номер один в воровском кодексе.

— Ты ничего об этом не знаешь, — ответил Наццаро, улыбаясь своим приятелям. — Что за фильмы ты смотришь? Фантастику?

Юнец в шляпе расхохотался, а миг спустя ржал и тип в желтой рубахе, хотя ясно было, что он не способен следить за ходом беседы.

— Ты убил Стивенса, потому что Барри Дин послал тебе клип, где Стивене убивает твою подружку, — продолжал я. — Ты бы убил Дина в тот же вечер, но он уже сбежал. И вот теперь тебе пришлось бросить задание, которое поручила тебе семья, на тебе висит убийство, и все из-за Барри Дина. Он попортил тебе кровь, и вполне естественно, что ты жаждешь мести… Поэтому я здесь. Я хочу тебе помочь.

— Нет. Врешь. Ты просто надо мной издеваешься!

— Я серьезно, Дэмиен. Серьезно, как никогда. Мне все равно, что ты убил Крэйга Стивенса. Я видел, что он сделал с твоей девушкой, я видел, что он сделал с Софи Бут… Я могу тебе помочь, Дэмиен.

— Положи руку на стол, — потребовал Дэмиен. — Ну, делай, что говорю.

Я не шевельнулся. Наццаро произнес несколько слов по-испански. Тип в желтой рубахе взмахнул рукой так, что в ладони раскрылось тонкое лезвие ножа.

Теперь дождь полил основательно. Он прорывался сквозь листву перечного дерева с шумом, похожим на шипение горячего пара. Тяжелые капли отскакивали от стола и от булыжников. Народ вокруг нас подхватывал свои напитки и направлялся к бару. Официант замыкал шествие, медленно, с большим достоинством, держа над головой поднос.

— Можно побеседовать внутри, — предложил я. — Мы оба хотим одного, Дэмиен, и можем достичь согласия.

— Нет, — возразил Наццаро. — Мне больше нравится здесь, под дождем. Мне нравится это место. Прямо как в кино. Ты — детектив, я — злодей, и развязка близка. Ты находишь меня и рассказываешь, что случилось, да? И твердишь, будто хочешь мне помочь. Но ты из полиции. Я знаю, ты хочешь меня подставить. Какой стыд, какой позор! Не будет для тебя счастливой развязки, потому что я никому не позволю надо мной издеваться. А теперь положи свою гре-баную руку на стол. Левую.

Тип в желтой рубахе со счастливой улыбкой на лице прикинулся, будто бьет ножом. Я положил на стол левую руку.

— Держи его, — велел Наццаро.

Юнец в шляпе подался вперед и крепко ухватил мое запястье.

— Не будь идиотом, — посоветовал я.

Наццаро склонился над столом, улыбнулся и сказал:

— Спорю, было больно, когда Барри тебя порезал? Он смеялся, грязный придурок, когда позвонил, чтобы похвастаться, как он всем напакостил.

— Что ты собираешься делать, Дэмиен? Нарядить одного из этих двух твоих приятелей-головорезов в парадный костюм и послать для переговоров к посреднику Дина? Можно поступить умнее.

Теперь кругом бушевал настоящий ливень. Рубаха у меня прилипла к спине, я сидел в луже, собравшейся на сиденье металлического стула.