|
И потому, что стыдно вновь оказаться беспомощным слюнтяем, и потому, что… Нет, достаточно и первой причины. Тем более, я могу защитить и себя, и других. Теперь могу. Ну и быстрые! Оделись и собрались в считанные вдохи! Ай, молодцы! Но просто так, налегке и без охраны они из дома и шагу не сделают: уж я позабочусь! Хис тяжелым лбом тычется в мою ногу. Присаживаюсь на корточки, стараясь сдержать стон эхо потревоженной раны, заглядываю в темные бусины внимательных глаз и шепчу: – Сейчас мои родные пойдут погулять. Я прошу, чтобы ты пошел с ними. Знаешь, зачем? Конечно, знает, но неуверенно дергает хвостом. Мол, меня к тебе сторожем определили, а вовсе не к твоим беспокойным родственникам. – Они очень важны для меня. Важнее, чем моя жизнь. Если с ними что нибудь случится… Мне будет плохо. Я не могу приказывать тебе, поэтому прошу: защищай их. Хотя бы сегодня, на прогулке. Свесившийся из пасти язык шевельнулся, лизнул мою руку. – Очень прошу. Бусины глаз согласно мигнули. – Матушка, у меня есть к вам маленькая просьба! Каула обернулась, поправляя платок. – Что то хочешь заказать? Для письма или… – Нет, не это. Возьмите Хиса с собой в город. – Зачем? Мы ж не в Энхейме, чтоб с собаками гулять. – Скажите лучше честно: мой пес вам не нравится? Матушка не ответила, но красноречиво сморщилась. – И все же… Он не будет вам обузой, к тому же подать уплачена, и ни один патрульный не придерется. – Ну… Как же трудно уговорить женщину! Временами и вовсе невозможно. – Просто тихо походит за вами, познакомится с городом, а в случае чего… – В каком случае? – Быстро переспросила Каула, не успев скрыть волнение. – К примеру, в случае, способном испортить одежду и не только ее. Она поняла меня сразу, без дальнейших уточнений: – Действительно, почему бы не взять собачку? Ну ка, песик, идем! Погуляем! Хис вперевалочку направился к распахнутой входной двери, на пороге которой матушка обернулась и посмотрела на меня с немым вопросом: «А как же ты?». Я улыбнулся и помахал рукой: – До темноты то вернетесь? – Постараемся. Ты будешь дома? – Все время. – Обещаешь? – Ну куда я могу деться? На сей счет у Каулы было много версий, но доверять их словам при малолетних свидетелях она не стала: вздохнула, погрозила мне пальцем и спустилась с крыльца. А я закрыл дверь и поплелся в свою комнату на поиски сменной одежды. Потому что светить дырками на груди ни перед братьями, ни перед другими обитателями дома не хотелось. Разматывание повязок и сопутствующее сему труду напряжение сил как никогда благотворно отразились на мыслительном процессе. В частности, просовывая руки в рукава новой рубашки, я осознал, что оказался в дурацком положении. Контур, до сих пор верой и правдой служивший мне, на сей раз почему то внушает неясную тревогу, никак не позволяя расслабиться, а единственный настоящий и надежный защитник отправлен для охраны семьи. Хотя… Не чувствую, что совершил ошибку. Если и случилась оплошность, то совсем незаметная. Но отпустить матушку и братьев одних было бы настоящей глупостью. По крайней мере, могу быть уверен: уж их точно никто не захватит и не убьет! И это несказанно радует и успокаивает. А вот в собственной безопасности уверенности меньше, только не могу понять, почему. Кажется, есть крохотная подробность, связанная с контурами и замыкающими их звеньями, но вспомнить ее не удается. Слишком много других мыслей теснится в голове… Ладно, будем считать: раз не держится в памяти, и значения не имеет. Маг до меня точно не доберется. И магические штучки тоже: контур выпьет их в два счета. А не маг? Сможет войти в мэнор? Маловероятно. |
