|
Разорвать хватку гаккара в тогдашнем состоянии (да и в лучшем из состояний) я бы не смог при всем желании, а раздвоенный язык, щекотавший горло, недвусмысленно предупреждал: не дергайся. – Неважно. – Ох… – Блондин встал и направился к двери. – Ладно, дядюшка Кайрен попробует вернуть мир и покой в стены этого дома. Сегодня не обещаю: надо поспрашивать уличных зевак, но если она не покинула город, найду. – Спасибо. – «Спасибом» сыт не будешь! – Справедливо возмутился дознаватель. – Плату скинешь? – На следующие три месяца после уже оплаченных. Если, конечно, ты задержишься в Келлосе. – Теперь непременно постараюсь! – Подмигнул он с порога. Так. Поручения розданы, остается ждать их выполнения: все равно, мне не под силу отыскать в большом городе следы одной единственной девушки. Адреса других означенных лиц можно было бы раздобыть, но Кайрен сделает это быстрее и надежнее. Собственно, ему и напрягаться не придется: имя убитого и прочие сведения о незадачливом игроке находятся в отчетах дела, проходившего по Плечу дознания, и все, что необходимо, только копнуть ворох бумажных листов… Впрочем, у меня ведь тоже есть поручение, выданное самому себе. Нужно разобраться в причинах исчезновения скорпа без предупреждений и объяснений. Кто сможет пролить свет на загадочную историю? Только ее непосредственный участник. Вернее, участница. Одна из ядовитых сестричек. Значит, отправляюсь в «Перевал». Но сначала… – Хис, иди сюда. Пожалуйста. Цокот по полу. Жаль, что собаки не умеют втягивать когти, подобно кошкам: после нескольких ювек пребывания в доме нового обитателя придется класть еще один слой лака на паркет. Звука разбега или отталкивания не слышно, но пес одним прыжком оказывается на столе. И правильно, нагибаться мне трудновато, а так смотрим друг другу в глаза и можем поговорить, как серьезные лю… Просто серьезно. – Извини, – достаю из варежки и кладу на стол комок слипшегося песка. – Я испортил часть твоего тела. Хис принюхивается (или делает вид), потом поднимает голову, ожидая продолжения. Оправданий? Я бы с радостью, но в чем оправдываться? В том, что не хотел умирать? В том, что собирался ради собственного спокойствия убивать? А я не раскаиваюсь, стало быть, просить прощения за все остальное, кроме капель крови, попавших на песчинки, не буду. Иначе действовать не мог. В ремесле что главное? Управление. Передача намерений мастера, мысленных и телесных, инструменту, находящемуся в руках. Если цепочка разорвана, как бы ни старался, хорошего результата не получишь. А то и вообще никакого: что толку лелеять в голове грандиозные планы и быть неспособным перенести их хотя бы на бумагу посредством пера и чернил? Поэтому я и не взял с собой Хиса, удовольствовавшись горсточкой песка, несущей в себе душу Зверя. Мне нужен был инструмент, понимающий меня не с полслова или полвзгляда, а еще задолго до превращения мыслей в какую либо форму. Пес не смог бы действовать согласно моим указаниям. Да и не стал бы: попросту уничтожил бы всех присутствующих, едва почуяв угрозу для меня. Не спорю, на крайний случай сошло бы, но… Слишком уж я люблю те крохи самостоятельности, что остались в моем распоряжении. Вьер была права лишь отчасти: грех на душе никому не приносит пользы. Но моя нерешительность была только кажущейся. Пришлось бы убивать, убил бы. Без сомнений и колебаний. Значит, на что то все же надеялся, а надежда бывает вреднее, чем трусость: когда медлишь, боясь последствий, в минуту опасности побеждает забота о собственном благополучии, а когда до самого последнего момента ждешь, что противник одумается, можешь пропустить смертельный удар. Впрочем, я бы не пропустил. Я был больше готов к схватке, чем к примирению. И если честно, мне совсем не хотелось отступать после того, как… Стихия послушно исполнила мою волю. |
