|
В конце концов, матушка жаждет внуков, а для их появления на свет необходимы, как минимум, два человека разного пола. И если выбрана именно эта прозрачноокая русокосая девушка, так тому и быть. Если совсем надоест, всегда смогу отослать в поместье, а сам буду развлекаться в квартале Бессонных ночей. Впрочем… Нет. Не буду. Она очень мила. Нельзя сказать, что красива, но и от обычной серенькой мышки селянки отличается, как день от ночи. Или как утро от вечера. Целомудрие вызывает некоторые вопросы, особенно после недвусмысленных приглашений, преподнесенных вполне умело. Только не буду выяснять, практический это опыт или же хорошее теоретическое обучение: важно настоящее, а не исчезнувшие за поворотом жизни дни. Мне самому есть, что скрывать, имею ли право лезть в чужое прошлое? Не имею. И не хочу иметь. А еще близость Ливин внушает мне уверенность. Не нужно больше ни к чему стремиться, не нужно искать, пробовать и ошибаться: все готово, все под рукой. Удобно, аглис задери! Полагаю, и девушка мельком думала о чем то подобном. Попасть из провинции в столичный город, замуж за человека со связями – разве не исполнение заветнейшей мечты? Ну и пусть связи странные, временами даже подозрительные: есть дом, есть деньги на пропитание, есть служба, есть, в конце концов, матушка, которая с радостью приглядит за хозяйством и внуками, если молодым наскучит однообразие тихой семейной жизни. Нужно ли желать большего? Я не желаю. Думаю, Ливин – тоже. А значит… Все получится. Беглянка, по сведениям Кайрена, нашла жилье в доме одинокой вдовицы hevary Леены на Окоемной улице. Ага, вот и означенное место. Милый домик, даже с виду уютный. И хозяйка… Уютная. При первом же взгляде на hevary Леену любой человек, прежде сомневавшийся в том, к какой категории отнести женскую грудь – к украшению, достоянию или обузе, заявил бы: к оружию самой убойной силы. По крайней мере, обозрев роскошные… м м м, ядра, покоящиеся на корсаже, охватывающем не самую тонкую в мире талию, я пометил себе на будущее не оказываться с этой женщиной один на один в узком коридоре. Если прижмет к стене, недолго и задохнуться. – Что вам угодно, heve? И голос грудной, гулкий и сильный. Таким голосом хорошо командовать солдатами на плацу. Значит, вдовица? Неудивительно: могу понять, на чем подорвал здоровье почивший супруг. – Вы сдаете комнаты для жилья, не так ли, hevary? Пухлые щеки слегка порозовели, а взгляд темно желтых, похожих на листву поздней осенью глаз приобрел угрожающие оттенки: – Это кто ж вам такое сказал? Напраслину на честную женщину возводят? Да чтобы я когда нибудь… Понятно. Приняла меня за служку из городской управы, пронюхавшего о не внесенном в регистр гостевом доме. Ор и склоки мне вовсе ни к чему, поэтому… – Не извольте беспокоиться, hevary! А лучше помогите несчастному влюбленному исцелить измученное сердце! Женщины любят и слушать любовные истории, и принимать в них живейшее участие, причем даже без приглашения. Особенно без оного. А уж получив законное дозволение… Леена всплеснула руками: – Да кто ж влюбленный то? – Стоящий перед вами человек. И увы, влюбленный не в вас… Если бы наша встреча произошла на какую то ювеку раньше, мое сердце было бы навсегда отдано вам и только вам. Но судьба решила иначе. Не обессудьте: я могу лишь выразить восхищение вашей пышной красотой, но место в моей груди уже занято… Бред самого гнусного разлива. Но что поделаешь, надо. Главное, перебороть первый всплеск враждебности, пока он не разрастется в бурю. Женщина внимала моим пространным речам с куда большей чуткостью, чем они того заслуживали. А когда я угомонился, устраивая передышку утомленному ложью воображению, наступил черед любопытства со стороны противника: – Чем же я могу вам помочь? – Вы – моя последняя надежда, hevary! Я обошел уже почти полгорода, и нигде не могу найти свою нареченную. |
