Так по Крулевской они дошли до гостиницы. У входа Баша, кажется, немного испугалась, слегка споткнулась о порог. Они поднялись в номер. Девушка осмотрелась, покачала головой.

— Я первый раз в жизни в гостинице.

— Ничего особенного, комната как комната, только дороже. Снимай шляпу, будь как дома.

— Но не забывай, что в гостях. Ну, ладно.

Баша сняла шляпу, и рыжие волосы разметались по плечам. Заколки посыпались на пол, Макс наклонился и собрал их. Баша села на стул.

— Тут у нас — это разве жизнь? Вот у меня двоюродный братец в Америку уехал. Здесь сапожником был, едва ли не голодал. А там стал этим, как его? Фабрикантом. Фотокарточку прислал, так его мать родная не узнала. На голове цилиндр — что твоя печная труба. Жена только по-английски говорит. Такой барин, куда там. Здесь его Шмерл звали, а в Америке взял себе имя Сэм. Когда мой отец его письмо прочитал, у нас дома все аж разрыдались, как в Йом Кипур.

— Почему разрыдались-то?

— От радости.

— Да, ты права, тут жизнь тяжелая, а в Америке можно на хлеб с маслом заработать. Вот только фанатизм там ни к чему. С какой стати нельзя есть молочное после мясного? Предрассудки!

— А я-то что? Так мама приучила.

— Все равно в желудке все перемешается: молоко, мясо. Кошерное, некошерное, какая разница?

— Вы свинину едите?

— Нет. Но не потому, что нельзя, а просто не люблю. Попозже пойдем, кофе выпьем. Тут недалеко есть кафе. Посидим до половины седьмого.

— Что вы, не могу, мне же еще на стол накрывать.

— Не хворы они и сами накрыть.

— Меня старуха вмиг выгонит.

— Если выгонит, сразу ко мне приходи. Раз ты согласилась со мной уехать, я о тебе позабочусь. Иди сюда!

Макс подошел к девушке и взял ее за локоть. Она вздрогнула, но не вырвалась. Он поднял ее со стула и поцеловал в губы. Зелеными глазами она заглянула ему в лицо, он снова ее поцеловал, и она ответила. Макс обнял ее и крепко прижал к себе.

— Что вы делаете? — прошептала Баша.

— Ничего, ничего…

— Вдруг войдет кто-нибудь.

— Не бойся, никто не войдет.

Его охватило желание. Он попытался расстегнуть ее платье, но Баша схватила его за руки.

— Не сейчас.

— А когда?

— Сперва надо поближе узнать друг друга…

— Скажи честно, у тебя кто-нибудь был?

— Что вы, никого! Ей-богу, никого не было!

Макс понимал: он может сделать с ней все что захочет, но он сдерживался. В последнее время у него было так много неудач с женщинами, что он теперь боялся рисковать. Ни с того ни с сего нападало желание и так же внезапно исчезало. Будто в него вселился бес, который изнутри дразнит его и пытается унизить. Он опять припал к губам девушки, раздвинул их языком…

Раздался стук в дверь. Баша отскочила от него и стала торопливо поправлять платье и прическу.

Макс открыл. На пороге стояла горничная в чепце и белом переднике.

— Вас к телефону.

3

Он узнал голос Райзл.

— Макс, это ты? Не думала, что ты в гостинице, но все-таки решила позвонить. Ну как, встретился с Башей?

— Да. Она сейчас тут, у меня.

— Поздравляю!

— Это не то, о чем ты подумала.

— Да? А что же вы там делаете, псалмы читаете?

— Разговариваем.

— Надо бы ее испортить, но спешить некуда. Макс, Шмиль сегодня утром в Лодзь уехал.

— Он что, ездит по субботам?

— В субботу даже лучше, чем на буднях.