|
Он опять вгляделся в себя, в самую глубину, и опять не нашел там ясного ответа. Конечно, плохо быть больным, но когда выздоровел, радоваться тоже особо нечему. Не так уж все у него благополучно. За несколько дней он ни разу не написал Рашели. Связался с Циреле и Башей. Продать их? Сеньоре Шаевски? Но он не нуждается в деньгах, и в нынешние времена продать женщину невозможно, разве только она сама продается. Да и сколько эта сеньора Шаевски ему заплатит? И вообще, зачем опять лезть в болото, из которого он с таким трудом выбрался?
«С ума сошел», — проворчал Макс. Райзл, конечно, огонь, но крутить с этой дамочкой дальше он не собирался. Чем больше он размышлял, тем яснее становилось, что он пустился на все эти авантюры только из-за своего недуга. Он не может развестись с Рашелью, не может бросить бизнес и отправиться в странствия по белу свету. Он уже растранжирил добрую половину денег, которые взял с собой. Ему осталось лишь одно — вернуться в Аргентину. Теперь, когда с него сняли порчу, он там найдет себе женщин сколько угодно. Не стоит взваливать на себя лишний груз. Он и так причинил вред и Циреле, и Баше, для них же будет лучше, если он отвяжется, пока совсем не затянул их в грязь. «Завтра же уезжаю», — решил Макс. Осталась только одна забота: наверняка Райзл Затычка обо всем напишет сестре в Буэнос-Айрес, а та разболтает своим кумушкам. Да и наплевать! Что она ему сделает? Такие, как она, рады, если их самих никто не трогает… Из-за нервного расстройства Макс всегда был как пьяный и вот протрезвел. Он лежал, повернувшись лицом к стене. Чуть приподнял веки и увидел, что уже светает. Раньше времени чирикнула птица и тут же замолкла. Макс опять задремал. Успел еще подумать: «А в Рашков-то съездить?» И тут же ответил себе: «Нет». Он рассказывал о Рашкове раввину, Циреле, Райзл, но никому не сказал, что там он до сих пор может находиться в розыске. Лучше всего не мешкая сесть в скорый до Берлина, а оттуда — в Париж. У Макса есть паспорт, есть визы. Погоню за ним не отправят… Он проспал еще час, а может, даже два или три. Когда проснулся, через окна, до половины завешенные шторами, лился солнечный свет. Рядом спала Райзл. Она лежала тихо, спокойно, почти не дыша. Макс всмотрелся в ее лицо. Уже не молодое, но далеко не такое увядшее, как у Рашели. Та, собираясь лечь в постель, мазала лицо всякими кремами. Райзл — нет. Макс вспомнил, что в Аргентине сейчас зима. Дожди и холода. Печи там только для готовки, а не для отопления. Даже самые богатые дрожат от холода и сырости, но испанцу не пристало признаваться, что он мерзнет. Сначала в Лондон, а оттуда на пароходе почти месяц до Буэнос-Айреса. Со скуки помереть можно. «А почему бы и правда не взять с собой Башу?» — подумал Макс. Зачем возвращаться к прежней пустоте? Пока он доедет до Аргентины, пока найдет там любовницу, не один месяц пройдет. И где гарантия, что новая возлюбленная, кто бы она ни была, вызовет в нем желание? То у него все хорошо, то опять плохо. Нервы издеваются над ним, словно бесы, которые вселяются в человека и разыгрывают с ним всякие шуточки. Думаешь, они уже оставили тебя в покое, и вдруг они снова показывают язык… Макс принял новое решение: он возьмет Башу с собой. Правда, это будет непросто. Даже если она согласится уйти от хозяев, Райзл тут же об этом прознает и начнет совать палки в колеса. Такая дамочка легко может в полицию настучать, или уголовников подослать, или еще что-нибудь… Потом, как ему связаться с Башей? Она дала ему номер телефона, но предупредила, что если трубку возьмут старик или старуха, ее звать нельзя, а то не отпустят на выходной. Поразмыслив, Макс решил подождать до среды, когда Баша придет на свидание. Долго ли от понедельника до среды? Когда встретятся, он скажет прямо: «Или едешь со мной, или остаешься гнить в Варшаве». За эти дни девушка успеет по нему стосковаться. |
